и бригады.
Прибыл начальник ГСМ авиации. Он доложил, что горючего на аэродроме «Три дуба» 400 тонн и на полевом аэродроме в районе Брезно — 100 тонн.
После возвращения из поездки Скрипка отправил в штаб фронта радиограмму: «Авиабензина в наличии 500 тонн. Октановое число невысокое. Пробы вышлю при ближайшей возможности. Сомов».
Вечером из штаба фронта получил радостное сообщение: «Прошу сообщить руководству восстания, что восьмого сентября началась крупномасштабная наступательная операция советских войск через Карпаты на помощь словацкому народному восстанию. Желаю успехов в боевых действиях. Конев».
Было 23 часа, но Скрипка незамедлительно позвонил Голиану и доложил о содержании радиограммы:
— Это для нас историческое событие, — сказал командующий.
В полночь пришла новая радиограмма: «Просим утром и вечером сообщать в штаб фронта состояние погоды в центральной Словакии для нашей авиации».
«Так, — подумал про себя Скрипка, — дипломатом уже был, вел переговоры со Шмидке, специалистом ГСМ тоже, теперь предстояло поработать метеорологом». Стали думать, прикидывать с Геннадием Стальным, как определить состояние погоды. Метеорологических познаний было явно маловато. Дождь от ясной погоды они, конечно, могли отличить, но направление ветра, его силу, высоту нижней кромки облачности — это вряд ли. Может, словаки помогут. Но есть ли у них военная метеослужба? Оказалось, есть такая служба. Позвонили туда, объяснили ситуацию. К счастью, попали на настоящих, понимающих офицеров. Они дали слово: по запросу подпоручика Стального будут давать прогноз погоды утром и вечером, разумеется, и на ближайшую ночь.
После разрешения метеопроблемы Скрипка сел за изучение сводок. Каждую ночь аэродром «Три дуба» принимал мешки с оружием. Периодически высаживались советские и чехословацкие группы военнослужащих от Украинского штаба партизанского движения, от разведотделов и партизанских отделов 1-го, 2-го и 4-го фронтов.
Утром 9 сентября Скрипке доложили: к нему на прием, лично, просится некий югослав, профессор, доктор теологии. Ожидая теолога, майор терялся в догадках, что от него хочет священнослужитель и чем он ему может быть полезен.
Священник-католик оказался поверенным в делах Папы Римского на Балканах. Представился он как Колокович.
«Только поверенных папы римского мне и не хватало», — мелькнула мысль. Однако он внимательно выслушал священника. Оказалось, тот хотел на самолете попасть в Советский Союз, обратился на аэродром «Три дуба», а там порекомендовали встретиться с майором Студенским.
— Права пропуска в Советский Союз я не имею. Но доложу о вас своему командованию. Для этого надо подождать несколько дней.
Колокович согласился. Встреча с профессором теологии оставила двойственное впечатление. Хотя священник и утверждал, что является участником антифашистского движения в Югославии, у него большие связи в католическом мире и он мог бы оказаться полезен воюющему Советскому Союзу, Скрипке показалось, что Колокович не совсем искренен и чего-то недоговаривает.
Тем не менее Иван Иванович сдержал данное слово и доложил о профессоре в штаб фронта. Не успел Скрипка завершить встречу с Колоковичем, позвонил Голиан:
— Пан майор, у меня находится делегация словацкого национального совета, прошу разрешения зайти к вам.
Откровенно говоря, за эти несколько дней Иван Иванович начал привыкать к различным гостям, но такая высокопоставленная делегация… Как тут не разволноваться.
Но волнуйся не волнуйся, а гостей надо принимать. Встречал у входа. Представлялся, знакомился с каждым. К нему в тот день пожаловали сопредседатель совета, чехословацкий деятель, министр Вавро Шробар, члены совета Ян Урсини, Густав Гусак и Ян Голиан. С ними был переводчик Игорь Дакснер.
Все разместились за большим столом. В комнату вошла переводчица с подносом. На ней бутылка словацкой боровички и рюмочки. Это Скрипку, у которого пока не было «представительских запасов», выручил Голиан.
Наполнили рюмки. От имени совета выступил самый молодой — Густав Гусак.
— Уважаемый пан майор! Мы уполномочены передать братскую благодарность руководству Советских Вооруженных Сил и особенно маршалу Коневу за помощь словацкому восстанию. Желаем успеха вашим войскам!
Скрипка ответил, что передаст пожелания маршалу Коневу. Поговорили о борьбе против фашистов, о советской помощи и стали прощаться.
Фашисты рвались в Турчанскую долину
На следующий день пришла радиограмма без подписи. Было ясно, она из разведуправления штаба фронта: «Установите связь с командиром отряда Воробьевым и помогите его радистам наладить прерванную радиосвязь. Выполнение донесите».
«Ну что ж, — усмехнулся Иван Скрипка, — теперь у него такая жизнь. Вчера принимал высокопоставленную иностранную делегацию, а сегодня его опустили с небес на землю. Пора поработать наладчиком радиосвязи».
Сразу чувствовалось: писал свой, знающий, что Стальной может отремонтировать любую радиостанцию. Однако Скрипка понимал и другое: он не может отправить своего радиста в отдаленный район, где находился партизанский отряд. Значит, надо ехать самому. Надо значит надо. Поехал в Модры Камень, забрал с собой радистку Валю Улитину, которая не сумела справиться с капризной радиостанцией, доставил ее в Банска-Бистрицу. За ночь Геннадий Стальной отремонтировал станцию. На этой же станции доложил в центр о том, что связь восстановлена. А Валю утром отправили обратно в отряд.
13 сентября на аэродром «Три дуба» прилетели недостающие члены команды Скрипки — радистка Мария Сущева и адъютант Степан Рындин. Со словацким летчиком, который доставил Сущеву и Рындина, Скрипка отправил пробы местного авиабензина для определения его октанового числа.
На аэродром прибывали новые группы партизан. Через горы в Словакию пробивались отряды под командованием В. Карасева, И. Шукаева, Л. Беренштейна, В. Квитинского.
В этот же день из Киева возвратилась делегация повстанческой армии. Она прибыла с рекомендациями создать в Словакии главный штаб партизанского движения. Случилось и еще одно событие — командующему повстанческой армией Яну Голиану было присвоено звание бригадного генерала. Маршал Конев поздравил Голиана и сообщил: «Сегодня наступающие части Красной Армии перешли словацкую границу северо-восточнее Зборов и продолжают дальнейшее продвижение в глубь Словакии».
Майор Иван Скрипка в задумчивости смотрел на карту Словакии. Вроде надо радоваться телеграмме маршала, только где Зборов, а где Банска-Бистрица. В мирное время рукой подать, а сейчас попробуй пробейся, прогрызись через боевые порядки немцев, через их укрепрайоны. Уж он-то знает, как фашисты умеют обороняться.
А тут еще сообщения, словно вдогонку тяжелым мыслям, — пали населенные пункты Превидза и Дильни Кубин. Власовцы и горные стрелки дивизии «Эдельвейс» усердствуют.
15 сентября Скрипка получил радиограмму: «Попросите генерала Голиана подготовить место для приема просимых им самолетов. 16 или 17 сентября встречайте представителя дальней авиации полковника Чирскова с группой обеспечения воздушного моста. Предварительно подготовьте место для размещения группы и приводной радиостанции». Подписал радиограмму начальник разведки фронта генерал Ленчик.
Задача ясна, надо действовать. Иван Иванович первым делом отправился к начальнику авиагруппы майору Йозефу Тоту. Не раскрывая суть телеграммы, попытался разобраться в проблеме. Спросил:
