— Ленни!
Поглощённая своими мыслями, я не сразу замечаю на парковке Ксанора. Тёмный отталкивается от прозрачных дверей лифта и делает шаг мне навстречу. А я замираю, в растерянности и от неожиданности, потому что не думала, что так скоро его увижу… что вообще его увижу.
— Привет, — короткая, едва ли промелькнувшая у него на губах улыбка. — Лен, нам надо поговорить.
Если он за кольцом, то я верну его безоговорочно. Оно хранится у меня в спальне в тумбочке и ждёт того часа, когда отправится к своему хозяину. Верну и буду надеяться, что Ксанор не держит на меня зла. Хотя бы с ним хотелось бы расстаться по-человечески.
— Привет, — улыбаюсь в ответ. — Ты вовремя. Мы как раз собирались обедать.
Загрузившись в капсулу лифта, мы спускаемся в мою квартиру.
В лифте и он, и я храним молчание. Только Лита что-то беззаботно лопочет, немного разряжая гипернапряжённую обстановку. Я смотрю на сенсорный дисплей с быстро мелькающими на нём цифрами, Ксанор куда-то в сторону.
«Интересно, он за это время виделся с Гаранором? — задаюсь вопросом и тут же сама на него отвечаю: — Ну разумеется, виделся! Они же живут в одном доме».
Говорили ли они о том, что случилось в вечер помолвки? Как старший Хорос объяснил младшему, почему вдруг на него набросился?
Вопросы, вопросы… Сплошные вопросы и недосказанность.
В общем, всё как раньше.
— Слышал, ты больше не работаешь на Фелисию, — нарушает затянувшееся молчание высший, когда мы выходим из лифта. — Можно спросить, почему?
Мы заходим в квартиру. Я начинаю раздевать Литу, Ксанор снимает куртку и вешает её на крючок.
— После той нашей ссоры я поняла, что будет лучше, если мы перестанем пересекаться. Если я перестану пересекаться с тобой и твоим братом. Потому и уволилась. Теперь вот ищу новую работу.
Две недели назад я была готова во всём ему признаться, а сейчас понимаю, что не хочу. Не хочу ворошить недавнее прошлое, рассказывать о том, во что меня втянул этот «непревзойдённый» стратег Тёмный. Его брат который. Они и так всё время на ножах. Если Ксан узнает, что с помощью меня Гаранор пытался им управлять, снова разозлится или, что более вероятно, придёт в ярость.
И тогда уже мы с ним точно не расстанемся друзьями. А они с Гаранором уже наверняка станут врагами.
— Не представляю, что тогда нашло на брата… — Сунув руки в карманы джинсов, Ксанор проходит в гостиную, обводит её ленивым взглядом, а потом устраивается за барным столом.
Я усаживаю Литу в манеж, включаю ей мультики и начинаю торопливо доставать из холодильника продукты. За полтора часа нужно успеть приготовить обед, покормить себя и ребёнка (ну и вот ещё Хороса), а потом домчаться до «Любви до гроба», расположенного в тихом уютном районе за третьим контуром.
— Ты говорил с ним? — спрашиваю осторожно, делая вид, что поглощена приготовлением салата.
— Нет, уже две недели его не видел.
— Что, правда, что ли? — невольно вырывается у меня, и я вскидываю на Тёмного взгляд.
Ксанор пожимает плечами:
— Этот робот постоянно мотается по Грассоре: то встречи с избирателями, то интервью с журналистами и дебаты с противниками. Всякая такая хрень, в общем.
— А как у тебя дела? — меняю тему, ругая себя за то, что вообще заговорила о будущем владыке всея Грассоры.
Ведь запретила же себе, причём строго-настрого, думать о Гараноре. Вот и говорить о нём нечего. Нечего вспоминать об этом Тёмном.
Но, видимо, у меня какие-то проблемы со внушением, а с тренировками силы воли всё вообще сложно.
— У меня неплохо. — Ксанор чуть заметно усмехается. — Правда, могло бы быть ещё лучше, если бы мы с тобой расставили все точки над «i».
— Я верну тебе кольцо, — говорю тихо.
Но он как будто меня не слышит, продолжает смотреть куда-то вперёд и продолжает:
— Признаю, в то утро я погорячился. Ты испугалась и сделала то, что сделала. Хоть мне и неприятно, — Тёмный морщится, — что сделала ты это со мной, а не с моим братом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я же уже говорила: я растерялась. И действительно очень сильно испугалась. К тому же ты был сверху, — слабо улыбаюсь, — и до тебя проще было добраться. Извини, Ксан. Мне правда очень жаль. Последнее, чего мне тогда хотелось, — это использовать против тебя свою силу.
— О которой мы, кстати, так ещё и не поговорили. — Теперь он смотрит на меня пристально, выжидающе заломив бровь.
А я теряюсь, начинаю волноваться, как бывает всегда, когда кто-то (или я сама) напоминает мне о прошлой жизни. Руки начинают дрожать, и лезвие ножа, соскользнув с фрукта, едва коснувшись кожи, оставляет глубокий порез на подушечке пальца.
Йорги!
— Ай!
Хорос тут же подхватывается. Молниеносное движение ко мне, и вот уже я без ножа. Тёмный откладывает его в сторону, сосредоточенно оглядывая место пореза.
— Где аптечка?
— В комнате.
Сунув в рот кровоточащий палец, веду его в спальню. Опустившись на корточки, достаю из тумбочки распухшую от своего содержимого сумку с лекарствами и протягиваю её высшему.
— Вот. И ещё у меня тут… кольцо. — Открываю верхний ящик, чтобы заодно взять и бархатную коробочку.
Собираюсь вручить её Тёмную, но он меня останавливает. Берёт за руку, переплетая наши пальцы, и хриплым шёпотом заявляет:
— Нет, Ленни, ты не поняла меня. Я не собираюсь забирать у тебя кольцо. Наоборот, хочу, чтобы ты снова его носила. И по-прежнему хочу сделать тебя своей… — Он замолкает на пару мгновений, улыбается, а потом добавляет: — Женой, Эления. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
От такого заявления я теряюсь. Смотрю на высшего и удивлённо хлопаю ресницами, напрочь забыв о том, зачем мы вообще сюда пришли.
— Но в прошлый раз ты сказал, — бормочу растерянно, — что между нами всё кончено.
— Во-первых, конкретно этого я не говорил — не перевирай, малыш. Просто немного вспылил. В конце концов, я Тёмный, а не вселюбящее дитя природы. Во-вторых, у меня было достаточно времени, чтобы подумать и понять, чего я всё-таки хочу от этой жизни. И как уже сказал, я хочу вас, сонорина Лэй. — Он обнимает меня за талию и шепчет, почти касаясь меня губами: — И от своего не отступлю.
Да, он действительно стопроцентный Тёмный. Под стать своему брату. Хоть старший Хорос оказался не настолько упрямым, как младший, раз последние две недели не напоминал о своём существовании.
Отступил. Сдался.
Забыл.
И мне бы радоваться, успокоиться и расслабиться, вот только… Вместо этого внутри ощущается какая-та горечь (не иначе как разочарования, на которое я не имею права), а чувства радости нет и в помине.
Он ведь продолжает готовиться к свадьбе с Фелисией…
— Но мы отвлеклись, — спохватывается Ксанор и раскрывает аптечку.
А я снова сую палец в рот и бездумно наблюдаю за его действиями.
Отыскав в аптечке лазер для домашней регенерации, Тёмный усаживает меня на кровать, сам устраивается рядом. Берёт мою руку в свою и предупреждает:
— Будет немного печь.
— Ничего, потерплю, — улыбаюсь ему и закусываю губу, когда бледно-голубой луч начинает скользить по коже. Из стороны в сторону и так несколько раз, пока от пореза не остаётся и следа.
С серьёзными ранами этому портативному аппарату справиться не под силу, с ними нужно скорее мчать в клинику, зато небольшие порезы он убирает за считанные секунды.
— Ну вот, будто ничего и не было. — Хорос возвращает устройство на место и бросает взгляд на бархатную коробочку, темнеющую на светлом покрывале.
Я слежу за его взглядом, тяжело вздыхаю:
— Не уверена, что из этого что-то выйдет. Всё-таки ты Тёмный, а я Светлая. Мы из разных миров и…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он прикладывает палец к моим губам, заставляя замолчать.
— Мне всё равно, Лен. Совершенно, абсолютно всё равно.
— Но…
— Давай попробуем ещё раз. На этот раз действительно не торопясь. И если будем видеть, что ничего не выходит, что ж, разбежимся, и каждый продолжит жить своей жизнью.
