и губам, будто очень всего этого хочет, уже давно не она его целует, а он её. Она мысленно совсем не тут, не с ним и его сердце разочарованно падает, хотя до этого момента вроде как трепетало.
— Стой, стой, — он отстраняется первым и легко целует её в кончик носа. — Стой.
— Что не так? — Соль искренне удивляется, уже списывая всё на своё состояние. Она не понимает, что произошло.
— Соль. Что происходит? Ты так кому-то мстишь?
— Прости?.. Я просто захотела… — она делает невинное лицо, но Ксавье только сильнее сжимает её плечи, даже немного встряхивает.
— Не захотела, — он качает головой. — Не захотела, приди в себя. Это не шутки.
— О чем ты, Ксавье? — она стоит, потупив глаза, и он её ненавидит, потому что в нём появилась, какая-то тупая надежда, а она её топчет не глядя. Жестокая, невинная девочка, с лицом меняющим выражения и эмоции, как кадры кинофильма, двадцать пять в секунду.
— О том, что со мной эти штуки не пройдут.
Он ни к кому не будет относиться так, как к ней. И как бы его ни интересовала Майя, она — не Соль. А у Соль помешательство, психоз, сумасшествие, если она думает, что сейчас ничего не произошло страшного. Соль его поцеловала! Сама! А он-то ждал этого с четырнадцати лет… И теперь — ничего. Он горит, а она… тлеет.
Соль усомнилась, что утром прикинется, будто ничего не было. Ксавье не поверит.
Глава 20. Гадкое утро и гадкая стажировка
Я просыпаюсь в своей комнате, отчего тут же прихожу в недоумение. Я помню, как выскочила из спальни, как ушла на кухню, где сидела “отверженная Ванесса”, обнимающая цветочную вазу полную воды со льдом. Как потом пришла Майя, смеющаяся и уже прилично выпившая, и попросила Тео приготовить ей кофе. Он тут же бросился бороться с кофеваркой, и от запаха кофе Ванессу почему-то стошнило на пол. Потом мне обновили ром, я тяжко вздохнула и уснула, устроив голову на чьей-то скомканной куртке. Уснула не оттого, что напилась, как Ванесса, а оттого, что голова шла кругом от мыслей и хотелось спрятаться.
Похмельем я страдаю редко, головную боль снимаю аспирином, выпиваю от тошноты какую-то микстуру из запасов Марты, принимаю контрастный душ и всё, как новенькая. На этот раз всё оказывается немного сложнее. Во-первых, рядом лежит ещё один человек, от которого сильно пахнет алкоголем, во-вторых, помимо тошноты и головной боли есть ещё сильнейшее желание выпить минимум три литра воды, все кости ломит, горло болит, а поднять голову с подушки просто невозможно.
— Кто здесь? — хрипло спрашиваю я и пытаюсь прокашляться.
— Твой верный Санчо Панса, родная…
— Майя… невероятно, — всё ещё хрипло произношу я и открываю глаза.
— А вчера ты меня ненавидела, — так же хрипит Майя, будто мы обе только что пережили зомби-апокалипсис и зализываем раны в какой-то подворотне.
— Ты всё запомнила? Ненавидишь меня?
— Запомнила каждое слово… — отвечает Майя. По её голосу просто невозможно понять, в каком она настроении. — Но до ненависти тут очень далеко. А ещё у тебя сегодня первый день стажировки, а ты выглядишь как шлюха…
— Стажировка, — с облегчением выдыхаю я. Стажировка волновала меньше, чем прошедший день, и узнать, что Майя рядом — невероятное облегчение. Ещё бы Ксавье мирно спал под кроватью для полного счастья. — Давай я пойду в душ. Марта принесёт нам кофе, и ты мне все расскажешь…
— Давай. Я напишу Марте жалобное СМС!
Из душа я выхожу, как всегда, другим человеком, я могу по праву гордиться своим терпеливым организмом, даже головная боль успокоилась, дело осталось за чашкой кофе и каким-нибудь жирным омлетом. Майя успела снова уснуть, укрывшись с головой одеялом.
— Эй, ты будешь спать?
— Нет, я должна встать. Марта? — жалобно спрашивает Майя.
— Сейчас проверю, — киваю я и выхожу из комнаты. Было неловко, я не знала в каком виде явилась минувшей ночью домой. К счастью, навстречу уже бежит Марта с подносом. — А я как раз за тобой…
— Да, да. А я уже тут. Господин Гаспар утром попросил, чтобы я вам такой завтрак готовила. Я, конечно, позабочусь о вас, но всё же нельзя в таком состоянии…
— Ты меня видела, да?
— Да не переживайте. Только я и видела.
Я возвращаюсь в комнату и тут же набрасываюсь на тарелку с подноса Марты. Передо мной всё что я так люблю: жирный и ужасно вредный омлет с беконом и кофе. Майя кое-как поднимается с кровати и садится за маленький столик, стоящий тут специально для “приватных чаепитий”, как это называет Ингрид.
— Ну? Что было? Как мы сюда попали? — спрашиваю я, когда после пары глотков кофе обретаю ясность мысли.
— Гаспар, — поясняет Майя, принимаясь за свою тарелку с супер-сухими тостами. Марта легко подстраивается под привычки частых гостей дома Томпсонов. — Я ему написала, он приехал. Это было минут через пять после того, как ты отключилась. Никто даже не заметил. Ванессу так понесло, это было так отвратительно, что ещё несколько человек убежали блевать. Самая странная вечеринка, на которой я была. Честно!
— Хорошо, а что я наговорила? — я отодвигаю омлет, аппетит как-то пропадает, зато тошнота возвращается. Было необходимо взбодриться, чтобы через час при полном параде отправиться на стажировку.
— О, это было что-то…
— Погоди, сначала ещё кое-что. Как Ксавье? Где он?
— Эм… не знаю, — Майя беспечно жмёт плечами. — Ну я знаю, что вы были вместе. Потом он вышел, выпил. Потом куда-то делся. Я написала ему, пока ты была в душе, но он не ответил.
— Понятно.
— Приехал Гаспар. Я тебя растолкала, и мы ушли. А вот в машине началось. Ты в общем сказала мне, — Майя становится очень серьёзной. — Что я кручу с Ксавье, а сейчас мы едем в машине с Гаспаром. Что Ксавье заслуживает не тебя…
— В смысле не тебя?
— Да как раз нет, ты говорила о себе. А я, мол, должна измениться, иначе ты мне вдаришь. По роже.
— Какая… фантастическая глупость.
— Ты сказала, что ревнуешь. Насколько это правда? Ты влюблена в Ксавье? — Майя уже не притворяется, ей это действительно интересно и важно услышать. Она вообще выглядит обеспокоенной, Кавано-железные нервы, не бывает такой, когда всё хорошо. Она не склонна к таким разговорам, ей в пору высказать мне всё от и до, отругать, напоить кофе и уйти домой, а не мило болтать.
— А ты? —
