Читаем без скачивания Странник поневоле - Борис Долинго

Богдан стремился пройти как можно большее расстояние за светлое время суток. У него почти не было еды, за исключением нескольких кусков вяленого мяса, а из леса больше не выбиралось никаких зверей. Углубляться же в заросли на охоту он пока не собирался, хотя пропитание здесь можно было добыть только охотой: деревьев дедае на гранях не росло. Экспериментировать же с незнакомыми плодами не стоило. Да и, насколько помнил Богдан, в эпоху ящеров растений, дающих съедобные плоды, просто не было. Если Хозяин данного мира соблюдал на этой грани «палеонтологическую достоверность», то здесь вряд ли могли встретиться какие-то знакомые растения, которые человек мог употреблять в пищу. После изобилия островов это было довольно грустно, но это была данность, и оставалось только принимать всё как есть.

К моменту, когда солнце начало садиться далеко за лесом, Богдан прошёл, по своим расчётам, примерно одиннадцать километров. Можно было пройти и больше, но вся почва в этих предгорьях была покрыта каменным крошевом вроде щебёнки, что замедляло движение, не позволяя держать скорость больше трёх километров в час. Идти же по опушке леса, который зелёной лентой тянулся справа, вплотную к зарослям, где почву уже покрывал ковёр травы, Богдан не хотел – мало ли кто может броситься из чащи.

Тем не менее, следовало устраиваться на ночлег. Выбрав место, где с гор сбегал широкий ручей, Богдан отошёл от леса ещё дальше и между больших валунов нашел неплохое убежище. Оставив там свои вещи, он вернулся к лесу и нарубил веток и стволов папоротников и бамбука. Из всего этого он соорудил подобие шалаша, используя валуны как стены и опоры, а затем собрал сухих веток в количестве, достаточном для поддержания костра ночью. Немного подумав, он решил оставить вяленое мясо до более тяжёлых времён, и, несмотря на опускающийся вечер, направился в лес на охоту, двигаясь по берегу ручья.

В лесу пахло гнилью, а берега ручья здесь сделались топкими, и юноше пришлось отойти подальше от воды. Но и в зарослях встречались небольшие озерца застоявшейся воды, в которой копошились какие-то амфибийного типа твари. Внешний вид их не слишком располагал к употреблению на обед, хотя мясо этих существ вполне могло быть и съедобным. Просто Богдан ещё не настолько проголодался, чтобы лезть в грязь за амфибиями, так как на твёрдый берег они не вылезали.

В целом, живности попадалось немного – это было с одной стороны и хорошо, потому что если бы вокруг сновали какие-нибудь тиранозавры, то пришлось бы не столько думать о движении к точке перехода, сколько отбиваться от зверей. Плохо это было лишь с той точки зрения, что не позволяло быстро найти еду.

Наконец, пройдя метров сто, Богдан наткнулся на двуногого чешуйчатого, всего в синих и малиновых разводах, ящера величиной с добермана. Завидев незнакомца, рептилия стала раздувать нижнюю часть шеи, щёлкать беззубой и безгубой мордой-клювом и квохтать, как курица.

– Ага! – удовлетворённо сказал Богдан и подстрелил ящера.

Он отсёк обе мясистые ляжки – больше ему пока и не требовалось, и вернулся к своему убежищу, предварительно омыв мясо в ручье на открытой местности.

Богдан развёл костёр и, приготовив несколько шампуров с нежными кусочками мякоти, стал прожаривать мясо на образовавшихся углях. По вкусу оно оказалось похожим на курятину, и Богдан с аппетитом умял всё, что поджарил. У него сохранился запас соли и кое-каких приправ, которые хотя и подмокли, вполне годились в употребление, так что ужин вышел на славу. Остатки мяса он завернул в листья и шкуру, чтобы поджарить завтра.

Богдан приготовился забраться на ночь в своё убежище и задержался на пороге, всматриваясь вдаль. Хотя в отличие от Торцевого океана на грани имелись складки поверхности, он сейчас находился на возвышении, и поэтому местность просматривалась очень хорошо. Солнце садилось, красиво подсвечивая зелёные волны лесов, тянувшиеся насколько хватало глаз. Кое-где среди зелени вставали другие каменистые возвышенности. Несколько птеродактилей или иных летающих ящеров парили в последних лучах заката, но очень далеко в стороне. Из леса доносились какие-то крики, но тоже издалека.

– Восемь миллионов квадратных километров, – вздохнул Богдан. – Что бы я делал, если бы не подобрал карту?

Ему очень не хватало возможности поговорить с кем-то, потому он снова произнёс, обращаясь к самому себе:

– Сейчас спасть, а с утра, по холодку, – в путь!

Глава 10

Богдана разбудило дрожание почвы.

Он сел, протёр глаза и осторожно выглянул через ветки, закрывавшие вход в его то ли хижину, то ли шалаш. Луна уже сильно сместилась к краю местного небосвода, значит, ночь близилась к концу. Размеренное «бум, бум» доносилось откуда-то слева. Богдан взял лучемёт и осторожно выбрался наружу, прижимаясь к валуну.

Зверя он увидел сразу же – до него оставалось метров тридцать-сорок. Высоченный, намного выше телеграфного столба, он двигался на задних лапах, а недоразвитые передние конечности безвольно болтались на груди. Тёмный силуэт вырисовывался на фоне залитого лунным светом склона, отбрасывая почти такую же угольно-чёрную, резкую тень. Чешуйчатая кожа поблёскивала под лучами ночного светила, а когда зверюга поворачивала двухметровую голову, лунный блеск пробегал по громадным, под стать самому чудовищу, глазам. Шурша каменным крошевом, за зверем волочился могучий хвост.

Богдан сообразил, что это, видимо, не кто иной, как гроза лесов мезозоя тиранозавр. На всякий случай он поставил лучемёт на боевой взвод. То, что ящер заинтересуется какими-то ветками, натыканными среди камней, он не думал, но осторожность не мешала.

Тиранозавр прошёл всего метрах в семи от убежища Богдана. Юноша распластался на камне, не двигаясь, но готовый, если что, стрелять. Из прочитанного когда-то о динозаврах он помнил, что рептилии обладают плохим обонянием, но отличным зрением. Однако при этом их слаборазвитый мозг был способен фиксировать и идентифицировать только движущиеся предметы, поэтому, оставаясь неподвижным, можно было почти с гарантией избежать внимания этого монстра.

Тиранозавр двигался к лесу. Там, где начинались первые деревья, ящер на минуту остановился и, запрокинув змеиную голову к небу, издал рык. Громоподобный гул разорвал тишину лунной ночи, и раскатистые звуки словно придавили Богдана ещё ниже к земле.

Волны рокота прокатились по склонам и, сменившись квакающим хриплым кашлем, затихли по мере того, как исполин, ломая деревья, попёр через чащу. Вскоре треск и шорохи умолкли вдали, но через некоторое время рык повторился, сопровождаемый громким захлёбывающимся визгом: очевидно, хищник настиг какую-то жертву.

– Спать не дают, сволочи, – проворчал Богдан и вернулся в своё убежище.

Правда, он почувствовал, что уже неплохо выспался, и если бы сейчас было посветлее, то мог и отправляться в путь – особого интереса задерживаться с таким снаряжением и оружием на этой грани не хотелось. Но пока ещё стояла ночь, и пробираться в полумраке по каменистому склону и среди зарослей было не слишком удобно. Поэтому он решил подождать.

Сон не шёл, да Богдан уже и не хотел сейчас засыпать, поскольку знал, что в таком случае может проспать слишком долго. Терять же драгоценные часы движения днём было просто глупо и, возможно, смертельно.

Привалившись к одному из валунов, служивших стеной его убежища, и закурив сигарку, Богдан стал думать. В его домашней библиотеке было несколько научно-популярных книг по палеонтологии, где описывались животные, жившие в прошлые эпохи на Земле. Не то чтобы Богдан увлекался именно динозаврами, но он просто любил читать, а потому в голове оставалось много самой разнообразной информации. И сейчас, сидя в своём импровизированном шалаше на загадочной планете-цилиндре, неизвестно в какой вселенной, находясь на грани, которую по странной прихоти местного Творца или Творцов населяли именно разнообразные рептилии, он стал систематизировать те обрывки знаний о динозаврах, которыми располагал.

По большому счёту, динозаврами называли всего одну группу ящеров, или рептилий, живших в мезозое – в так называемую эру средней жизни на Земле. Насколько помнил Богдан, считалось, что одновременно с так называемыми динозаврами жили и другие группы пресмыкающихся. Например, летающие и крокодилоподобные, змеиношеие и плоскозубые, рыбообразные и чешуйчатые ящеры и даже похожие на рептилий млекопитающие.

Различия между ящерами были огромные, и родственные связи между ними устанавливались с огромным трудом. Размеры различались тоже неимоверно: могли быть такие гиганты, какого он только что видел, и даже больше, если говорить о плавающих ящерах, или же небольшие, как, например, тот, мясом которого Богдан ужинал, и даже ещё меньше – с курицу или кошку.

Некоторые передвигались на четырёх конечностях, некоторые – на двух. Были среди динозавров и хищники, и безобидные травоядные. Но Богдан хорошо помнил, что основной особенностью, которая отличала динозавров от остальных пресмыкающихся, являлось то, что их конечности располагались снизу корпуса, а не по бокам. Поэтому динозавров ещё называли бегающими ящерами.