Автобусы с вооруженными людьми под командованием генерала Макашова двинулись в сторону Останкина, чтобы взять телецентр и выйти в эфир. Если бы это удалось и на телеэкранах по всей стране появился Руцкой в роли нового президента, это могло бы изменить настроения в стране. Люди в большинстве своем предпочитают присоединиться к победителю. Вещание прекратили.
Когда прервалась телепрограмма, Руслан Хасбулатов был уверен, что это победа. Он радовался от души:
– Теперь мы выиграли. Мэрия взята. Останкино тоже. Штурм Кремля – дело нескольких часов. Сейчас сюда подходят верные нам войска. Оккупационный режим пал.
Страх распространился по городу. В какой-то момент казалось, что все кончено: столица в руках мятежников. Потом Ельцина будут подозревать в том, что он нарочно демонстрировал бессилие, дабы надежнее заманить мятежников в ловушку и получить возможность расстрелять Белый дом. Но едва ли он был способен в тот момент на такие хитроумные заговоры. Причиной трагических событий стали, прежде всего, разгильдяйство спецслужб и их неспособность предугадать следующий ход мятежников.
Утром 4 октября президент выступил по радио:
– Я обращаюсь к гражданам России. Вооруженный фашистско-коммунистический мятеж в Москве будет подавлен в самые кратчайшие сроки… В столице России гремят выстрелы и льется кровь. Свезенные со всей страны боевики, подстрекаемые руководством Белого дома, сеют смерть и разрушения… Чтобы восстановить порядок, спокойствие и мир, в Москву входят войска…
Первый вице-премьер Олег Сосковец встретился с первым заместителем Хасбулатова в Верховном Совете Юрием Ворониным и передал предложение президента: немедленно сдать оружие, чтобы избежать кровопролития. Воронин ответил отказом. По Белому дому было выпущено двенадцать снарядов – десять болванок, два зажигательных. Этого оказалось достаточно.
Евгений Савостьянов, который тогда руководил Московским управлением Министерства безопасности, рассказывал:
– В октябре девяносто третьего в Москве был вооруженный мятеж. Когда говорят, что войска расстреляли парламент, то я прошу обратить внимание на два обстоятельства. Не погиб ни один депутат парламента и ни один сотрудник аппарата Верховного Совета! А кто же погиб? Случайные прохожие, работники правоохранительных органов, павшие от рук бандитов, и вооруженные бандиты, засевшие в Белом доме и пытавшиеся нападать на объекты в Москве и чуть не устроившие в России гражданскую войну.
После подавления мятежа было задержано 6580 человек, потом их всех быстро выпустили, осталось человек двадцать. Ходили слухи о том, что на стадионе «Асморал» (бывший «Красная Пресня») омоновцы расстреляли 6000 участников обороны Белого дома… Слухи не подтвердились. Генеральная прокуратура сообщила, что 3–4 октября 1993 года около Белого дома, у здания московской мэрии и в районе телецентра Останкино погибли или впоследствии скончались от ран 123 человека.
Процесс по делу об участниках событий в октябре девяносто третьего не состоялся. Государственная дума объявила амнистию, всех обвиняемых освободили… 7 октября в память о погибших Ельцин объявил общенациональный траур.
События осени 1993 года стали поворотными в истории современной России. Страна стояла на пороге гражданской войны. Ельцин сделал то, что приветствовали одни и прокляли другие. Он решил тяжелый политический кризис силовыми средствами. Нарушил конституцию, чтобы принять другую.
Споры о том, имел ли Ельцин право разогнать парламент и расстрелять Белый дом, продолжаются и поныне. Многие не могут простить ему то, что он нарушил конституцию и устроил пальбу из танков в центре Москвы. А как развивались бы события, если бы Ельцин не применил силу? Руцкой, Хасбулатов и генерал Макашов вполне могли взять власть в Москве. Не последовали бы за этим чистки и расправы с политическими противниками, куда более кровавые, чем обстрел Белого дома?
До подавления мятежа Борис Николаевич был одним из нескольких политиков, которые вели борьбу за власть. После октябрьских событий он стал хозяином в стране. Отношение к нему мгновенно изменилось. Изменился и он сам.
Но Ельцин не воспользовался своей победой, чтобы стать диктатором. Он провел всеобщие выборы и получил Государственную думу, которая его не жаловала. Но после осени девяносто третьего в стране наступила политическая стабилизация. И до конца ельцинской эпохи уже не было ни мятежей, ни путчей, ни схваток воинствующей оппозиции с органами правопорядка.
12 декабря 1993 года одновременно с избранием депутатов Первой Государственной думы страна проголосовала за новую конституцию, которая в первую очередь изменила положение президента. Если прежде президент был всего лишь одним из центров власти и парламент при желании мог сильно ограничить его полномочия и вообще доставить ему массу неприятностей, то теперь он практически не зависел от воли депутатов.
Парламент лишился и возможности участвовать в формировании правительства. По новой конституции президент назначает председателя правительства. От Государственной думы, конечно, требуется согласие. Но, если депутаты трижды отклоняют предложенную президентом кандидатуру, он имеет право своим указом назначить премьер-министра, распустить Думу и объявить новые выборы. Если Дума выразит недоверие правительству, то президент может с ней согласиться и отправить кабинет в отставку, а может, напротив, распустить Думу и назначить новые выборы.
Чеченская война
1994 год, который мог стать началом нового этапа строительства России, закончился на трагической ноте. Попытка навести конституционный порядок в Чечне привела к кровопролитной войне.
Чеченская эпопея есть история ошибок, каждая из которых настолько ухудшала ситуацию, что российская власть вскоре оказалась в тупике. А ведь в самом начале с чеченцами еще можно было договориться на вполне приемлемых условиях, удержать республику под федеральным контролем без применения военной силы.
Возглавивший Чечню генерал Советской армии Джохар Дудаев хотел переговоров с Ельциным. Считал, что с ним, лидером целого народа, должен встретиться сам глава России. В Грозный прилетел вице-президент Руцкой. Встретился с Дудаевым.
Казалось, два генерала-летчика нашли общий язык. Но, вернувшись в Москву, Руцкой сказал на сессии Верховного Совета, что в Чечне расцвел бандитизм. Это было недалеко от истины. Но с кем-то в Грозном все-таки следовало договариваться. А Руцкой оттолкнул и тех, с кем еще можно было иметь дело. В ответ оскорбленный Джохар Дудаев объявил в Чечне мобилизацию. Фактически это было объявление войны Москве.
