Речь Ельцина на пленуме ЦК, которая стоила ему карьеры, разумеется, не опубликовали. И тогда по стране пошли гулять фальшивки. Придуманный неизвестными доброжелателями «самиздат» и положил начало его всенародной популярности. Люди рассказывали друг другу, что Ельцин протестовал против привилегий для начальства и культа личности Горбачева, против того, что Раиса Максимовна вмешивается в партийно-государственные дела и всем раздает указания… Поэтому его и сбросили.
Ничего этого в речи Ельцина не было. Но кто же об этом знал?
О Ельцине говорили и спорили, и чем меньше люди его знали, тем с большей уверенностью рисовали в своем воображении подлинного героя, борца за народное счастье, который восстал против опротивевшей власти. Он нигде не выступал и не появлялся, но незримо присутствовал во всех жарких дискуссиях о том, как нам жить. И когда заходила речь о том, кто может вытащить страну из ямы, все чаще стало упоминаться имя Бориса Ельцина. В определенном смысле это был плохой признак – люди восторгались человеком, которого практически не знали, а некоторые никогда не видели.
Ельцин стремительно обретал черты мифологического героя. Вот почему на протяжении нескольких лет многие буквально поклонялись ему. Какие бы истории с ним ни приключались, что бы о нем ни рассказывали, его пламенные сторонники не видели пятен на солнце. Этому беспримерно удивлялся Горбачев: почему люди приветствуют все, сделанное Ельциным, и хают все, что предложено самим Михаилом Сергеевичем?
На XIX партийной конференции Ельцину пришлось дать слово, и чуть не вся страна увидела Ельцина на экранах своих телевизоров. На фоне опостылевших партаппаратчиков он произвел сильное впечатление. Воспринимали его восторженно! Словно сказочного героя в доспехах. Причины этой магии станут ясны позднее. Растерявшиеся люди жаждали увидеть лидера, способного взять на себя ответственность и спасти страну от хаоса. Разочарование в Горбачеве наступило очень быстро. И вот фигура нового лидера материализовалась на экранах телевизоров в каждом доме.
На выборах народных депутатов СССР 26 марта 1989 года за Ельцина проголосовало 89,6 процента москвичей – это был тяжелый удар по партийному руководству.
Среди москвичей первым Ельцина оценил профессор Гавриил Попов, талантливый публицист и оратор. Он понял, что демократически настроенным политикам нужна фигура, которая пользуется народной любовью. Георгий Шахназаров, помощник Горбачева, подошел к Попову и спросил, почему демократы решили взять в вожаки Ельцина?
– Народу нравится, – объяснил Попов. – Смел, круче всех рубит систему.
– Но ведь интеллектуальный потенциал не больно велик, – возразил Шахназаров.
– А ему и не нужно особенно утруждать себя, это уже наша забота.
– Ну а если он, что называется, решит пойти своим путем? – спросил Шахназаров.
– Э, голубчик, – ответил Попов, тихо посмеиваясь в обычной своей манере, – мы его в таком случае просто сбросим, и все тут.
Гавриил Харитонович тоже оказался наивным человеком. Ельцин-то смог обойтись без москвичей-демократов, а они без него растеряли все, что имели…
Когда Ельцина стали приглашать к себе демократы, когда он познакомился с академиком Андреем Сахаровым, он поначалу чувствовал себя не в своей тарелке. Но быстро оценил свежие и гибкие мозги новых союзников. Они умели анализировать ситуацию, делать прогнозы, разрабатывать программу действий. Это общение сыграло важную роль в формировании его политических взглядов. Он усвоил определенные демократические принципы, которые никогда потом не нарушит.
Победа за победой
Ельцин ездил на общественном транспорте и заходил в районную поликлинику. Ловкий политический ход! Но он имел огромное значение для людей. Ельцин подтверждал убежденность людей в том, что так и должно быть, что высшие руководители не имеют права на какие-то привилегии. Иногда, впрочем, Ельцин и его команда перебирали в своем популизме. Во время поездки в Свердловск Наина Иосифовна рассказывала, как накануне штопала Борису Николаевичу носки. Добавила: три года муж не меняет костюм, приходится зашивать прорвавшуюся подкладку.
Тем сильнее будет потом разочарование, когда выяснится, что и сам Ельцин, и его окружение, и вообще вся новая власть в смысле обретения благ и устройства личного благополучия ничем не лучше прежней…
Но правда и другое: сброшенный Горбачевым с высокой должности, растоптанный и отвергнутый, лишенный многих привилегий, Борис Николаевич действительно посмотрел на жизнь высокого начальства иными глазами. Горе многому учит. Когда идешь на подъем, оглядываться вокруг и относиться к окружающему критически трудно. А вот когда выпадаешь из потока, оказываешься на берегу или даже на дне, тут многое открывается, личные переживания подталкивают к критическому анализу. И Ельцин произносил слова, которые в тот момент, соответствовали настроениям опального политика:
«Пока мы живем так бедно и убого, я не могу есть осетрину и заедать ее черной икрой, не могу мчаться на машине, минуя светофоры и шарахающиеся автомобили, не могу глотать импортные суперлекарства, зная, что у соседки нет аспирина для ребенка. Потому что стыдно».
Ни до, ни после Ельцин не отказывался от привилегий, связанных с высоким постом, принимал их как должное и оделял ими своих приближенных. Но ему открылась несправедливость советской системы. Два чувства отныне стали руководить Ельциным: желание вернуть утерянные власть и положение, расквитаться с обидчиками и стремление изменить несправедливую систему…
Ельцин и его окружение сами были потрясены итогами выборов в народные депутаты РСФСР: каждый третий российский депутат победил под демократическими лозунгами. В Верховный Совет СССР Ельцин пришел одиночкой. В российском Верховном Совете у него уже была своя армия.
12 июня 1990 года утром на Первом съезде народных депутатов поименным голосованием была принята предложенная Ельциным Декларация о государственном суверенитете Российской Федерации. «За» высказались 907 депутатов, «против» – всего 13, воздержались – 9. Принятие декларации воспринималось тогда как важное событие, 12 июня объявили праздничным днем. В Декларации о государственном суверенитете не было ни слова о выходе из состава СССР. Смысл был в другом: провозглашалось верховенство российских законов над общесоюзными. И этот принцип все поддержали.
19 августа 1991 года страна проснулась и узнала, что президент Горбачев отстранен от должности, а всем управляет Государственный комитет по чрезвычайному положению. ГКЧП продержался всего три дня. Но эти три дня разрушили нашу страну.
