Ельцин ездил на метро и в троллейбусе, чтобы увидеть, как в час пик чувствуют себя горожане. Появлялся в магазинах и строго спрашивал у продавцов и директоров, куда делись выделенные им продукты. Он совсем не походил на других партийных чиновников и сразу стал очень популярен. Москвичи почувствовали его искреннее желание улучшить их жизнь. Хотя было и другое – он хотел отличиться, доказать, что способен изменить жизнь в городе.
Ельцин сменил двадцать три из тридцати трех первых секретарей райкомов. Приезжая на бюро горкома, ни один первый секретарь не знал, кем вернется назад. Сначала это производило колоссальное впечатление на москвичей, которые видели, что сметается целая генерация партийных чиновников, не вызывавших у людей никаких чувств, кроме презрения. Потом острота впечатлений притупилась. Прежние чиновники исчезали. Появлялись новые, но точно такие же. На Ельцина в ЦК пачками шли жалобы от обиженных чиновников. Его поведение искренне возмущало партийных коллег. Они считали, что московский хозяин подрывает основы власти. И в ЦК им были недовольны: где обещанные перемены?
А он сам не понимал, что делать: секретари менялись, а жизнь оставалась прежней.
Эти годы оказались разрушительными для здоровья Бориса Николаевича.
«Ельцин стал срываться, – писал тогдашний начальник Четвертого главного управления при Министерстве здравоохранения СССР академик Евгений Чазов, – у него нарушился сон (по его словам, он спал всего три-четыре часа в сутки), и в конце концов попал в больницу. Эмоциональный, раздраженный, с частыми вегетативными и гипертоническими кризами, он произвел на меня тогда тяжкое впечатление. Но, самое главное, он стал злоупотреблять успокаивающими и снотворными средствами, увлекаться алкоголем.
Рекомендации консилиума о необходимости прекратить прием алкоголя и седативных препаратов Ельцин встретил в штыки, заявив, что он совершенно здоров и в нравоучениях не нуждается. Его жена поддержала нас, но на ее просьбы последовала еще более бурная и грубая по форме реакция. К сожалению, жизнь подтвердила наши опасения, и через десять лет этот сильный от природы человек стал тяжелым инвалидом…»
Ни сам Ельцин, ни кто-либо другой так и не сумели толком объяснить, почему он осенью 1987 года вдруг взбунтовался. Глядя из сегодняшнего дня, мы знаем, что он интуитивно поступил правильно: бунт со временем и сделал его народным любимцем и первым президентом России. Но никто, в том числе он сам, тогда и представить себе не мог такого фантастического поворота событий.
Никакой здравый расчет в тот момент не мог подвигнуть его на выступление против генерального секретаря и вообще против партийного руководства. Он рискнул всем: и карьерой, и здоровьем, и чуть ли не всей жизнью. И потерял тогда почти все! Его считали конченым человеком, который сам себя погубил.
Так что же, бунт Ельцина был ошибкой недальновидного человека, которого потом случайно подхватила волна народной симпатии и сделала своим лидером? Впоследствии люди из его окружения будут утверждать, что им действительно руководят инстинкты. При этом он сам не в состоянии объяснить, почему действует так, а не иначе…
Ельцин, несомненно, всю свою политическую жизнь руководствовался определенной логикой. В книгах, написанных за него Валентином Юмашевым, чувствуется желание как-то обосновать действия Бориса Николаевича. Но попытки перевести на простой арифметический язык хитроумные ельцинские построения не очень удачны. Во всяком случае, это какая-то совершенно иная, нестандартная логика, которая не раз приводила его к весьма неожиданным и странным решениям.
После выступления на пленуме против всевластия Егора Лигачева и секретариата ЦК Борису Николаевичу устроили выволочку. Если бы он раскаялся и покаялся, проявил готовность быть верным вассалом, Горбачев, может быть, еще и помиловал бы его. Но он уже увидел, что покорным Ельцин все равно не будет. Так зачем же ему держать под боком такого смутьяна да еще и популярного в народе? В стране может быть только один популярный политик – сам Михаил Сергеевич. Горбачев позвонил Ельцину и сказал, что его политическая карьера окончилась.
И Борис Николаевич сорвался.
Горбачев пишет, что ему немедленно доложили о чрезвычайном происшествии: «Ельцин канцелярскими ножницами симулировал покушение на самоубийство, по-другому оценить эти его действия было невозможно. По мнению врачей, никакой опасности для жизни рана не представляла – ножницы, скользнув по ребру, оставили кровавый след… Врачи сделали все, чтобы эта малопривлекательная история не получила огласки. Появилась версия: Ельцин сидел в комнате отдыха за столом, потерял сознание, упал на стол и случайно порезался ножницами, которые держал в руке…»
Мнение академика Чазова: «Произошел нервно-эмоциональный срыв затравленного человека, который закончился тяжелой реакцией, похожей на суицид. И все же это не был суицид, как пытались представить некоторые недруги Ельцина. И тогда, и спустя годы, не упоминая имени Бориса Николаевича, мне приходилось обсуждать эту ситуацию со специалистами-психиатрами, и все они в один голос говорили, что это больше похоже на инсценировку суицида. Люди, собирающиеся покончить с жизнью, говорили они, выбирают более опасные средства… Для меня ситуация была ясна – это совершено в состоянии аффекта человеком, который в тот момент думал, что рушатся все его жизненные планы…»
Герой-чудотворец
Ельцина сделали первым заместителем председателя Госстроя. Для недавнего кандидата в члены политбюро унизительное понижение. Борис Николаевич был поражен, когда разом исчезли все те, кто еще недавно крутился вокруг него, набивался ему в друзья, счастлив был получить аудиенцию и пожать ему руку. Он оказался в вакууме.
Он знал, что в политическом мире нет настоящих человеческих отношений, идет постоянное подсиживание друг друга, беспощадная борьба за власть или за иллюзию власти. Борис Николаевич и сам, если бы дал себе труд вспомнить собственную жизнь, автоматически вычеркивал из памяти тех, кто терял власть и становился не нужен. Это происходило инстинктивно, чувства и сантименты только мешали политической карьере.
Но раньше это происходило с другими, а теперь с ним.
Речь Ельцина на пленуме ЦК, которая стоила ему карьеры, разумеется, не опубликовали. И тогда по стране пошли гулять фальшивки. Придуманный неизвестными доброжелателями «самиздат» и положил начало его всенародной популярности. Люди рассказывали друг другу, что Ельцин протестовал против привилегий для начальства и культа личности Горбачева, против того, что Раиса Максимовна вмешивается в партийно-государственные дела и всем раздает указания… Поэтому его и сбросили.
