в Хогсмид запретить ходить, если в деревне кто-то из старших устроит загул и подставит всех сразу. С другой стороны, если какой-нибудь слишком наглый младшекурсник и в самом деле занимается чем-то не слишком одобряемым, а то и вовсе нелегальным — будь то сомнительные зелья, сомнительные заклинания, чтение сомнительных книг или нарушение Статута и запрета на колдовство несовершеннолетних, замять это уже не удастся, будь он хоть лучшим учеником на курсе.
Нужно только обеспечить доказательства, а уж в Министерстве обо всём позаботятся. В Азкабан, может, и не отправят, но отчислить могут просто на раз-два, хотя бы просто чтобы у школы не было проблем и чтобы избежать разбирательств. «Стучать», конечно же, нехорошо, и это скорее для «змей» дело, чем для «львов». Но если по-другому спасти подругу от плохой компании не получится, то выбора просто не остаётся. Потом, когда Мерфи вышвырнут из школы за занятие какой-нибудь темной дрянью или чтение запрещенных книг без разрешения, она ещё и спасибо скажет. Когда поймет, что вполне могла бы оказаться рядом с ним, если бы вовремя не остановилась — Гермиона всё же слишком увлекается и часто не понимает, что некоторых вещей в магическом мире, как и некоторых людей, стоит избегать.
— Слушай, а про Блэка ты ей расскажешь? — шепотом спросил Рон, догнав друга и поравнявшись с ним. Им оставалось ещё с дюжину шагов, прежде чем Гермиона и остальные смогли бы ясно расслышать.
— Думаю, пока не стоит, — смущенно ответил Гарри, тоже слегка замедлив шаг. — Попозже, когда он объявится, наверное. Месяца через два-три, он обещал примерно так.
Когда неделю назад в Норе появилась вдруг Нимфадора Тонкс, хозяева сильно удивились. Тем более — когда она сказала, что ей нужно забрать Гарри Поттера с собой, чтобы познакомить его кое с кем, но без посторонних. Разумеется, звучало это очень подозрительно, и будь на её месте кто-то другой… даже другой аврор, родители бы наверняка его не отпустили как минимум без письменного распоряжения из Министерства. Но Нимфадора ещё до своих выпускных экзаменов успела прославиться, обороняя Хогсмид, её имя даже в газеты попало, и подозревать в ней сторонницу Того-кого-нельзя-называть мог бы разве что сумасшедший. Потому Гарри отправился с ней, а когда через пару часов вернулся, по большому секрету рассказал Рону, что они отправились в обычный Лондон, где к ним присоединился ещё и профессор (ну и пусть, что бывший) Люпин, и где у них потом в кафе была встреча с Сириусом Блэком! Который мало того, что не погиб, так ещё и оказался крёстным отцом Гарри, да и вообще «хорошим парнем», которому только крепко задурили голову. Он, оказывается, ещё долго извинялся, «за то, что так получилось с Роном», хотя тому даже очень польстило, что кто-то посчитал его секретным агентом самого Дамблдора, защищающим Гарри от врагов. А среди прочего он сказал, что хочет официально оспорить в суде все обвинения в пособничестве Всем-понятно-кому и доказать, что он вовсе не предавал семью Поттеров — а когда его признают невиновным, он сможет даже забрать сына своих друзей от его проклятой семейки, что и вовсе было бы здорово. По крайней мере, сам Гарри об этом говорил с искренней надеждой.
— Не говори ей пока, ладно? — попросил Гарри. — Только будет волноваться зря. Уж мисс Тонкс и профессору Люпину точно можно верить, я думаю, они бы меня неизвестно к кому не отвели.
— Но всё равно, вы ведь встречались посреди маггловского квартала, среди людей, а не у него дома. Неспроста ведь. А ты ведь сам говорил, что у него есть дом в городе.
— Да просто перестраховываются, я думаю. Всё же, может, Блэка и обманывали, но на тебя он напал на самом деле, да и потом на стадион тоже. Потому всё ещё под подозрением, пока его совсем не оправдают. В общем, и поэтому тоже не говори пока ничего Гермионе, ладно?
— Да понял, понял, без проблем. О чём не знаешь, о том и голова не болит.
В конце концов, если у неё могут быть от них секреты, наоборот ведь тоже можно, не так ли? Ничего страшного в этом всё равно нет.
Глава 39
И вновь древний замок, наполненный недоучившимися волшебниками. Кайнетта вновь на несколько месяцев ждали форма, место в строю и соблюдение десятков условностей ученика школы, вновь отвратительная погода по прибытии. Последний фактор казался наименее значимым на фоне прочих, портящих настроение, однако тут всё зависит от обстоятельств. Холодный дождь и сырой ветер не доставляют проблем внутри обеденного зала, разве что особенно чувствительным личностям портят настроение и нагоняют меланхолию. Но не в случае, если уже полчаса стоишь у стен школы и вглядываешься в затянутое тучами небо в ожидании неизвестно чего. Когда после распределения и ужина, уже около восьми вечера, директор неожиданно для всех встал и вместо завершающей банкет речи вдруг предложил проследовать на площадку перед замком и поприветствовать прибывающих гостей, это вызвало немалое удивление у студентов. Сначала деканы вывели растерянных школьников наружу четырьмя довольно стройными колоннами, однако за прошедшее время ряды успели сильно смешаться. Конечно, над галдящей толпой был поднят широкий барьер, останавливающий капли дождя, а по периметру установлен ещё один, гасящий ветер, но всё равно время от времени то один, то другой особенно сильный порыв прорывались через защиту, принося с собой холодную морось и сырость.
Впрочем, аврорам, патрулирующим границу леса и окраины замка, приходилось ещё хуже — возможности укрыться от непогоды постоянными барьерами они были лишены, рассчитывая лишь на локальные чары и дополнительные возможности своих мантий. Само наличие охраны никого уже не удивляло — слишком важным будет предстоящее событие, слишком притягательной целью для атаки станет замок, ведь ранение, а тем более смерть даже одного иностранного студента или преподавателя обернется для Британии международным скандалом. И всё это на фоне затянувшегося расследования убийства в Лондоне — преступника так и не нашли, и как Арчибальд надеялся, и не найдут, явных следов он на кладбище тогда не оставил. Да и Лин от, как он сказал, «засвеченного» пистолета избавился в ту же ночь — просто передал его наставнику, а тот за несколько секунд превратил оружие в пятно металла и пластика, растекшееся по шоссе где-то на окраине Лондона.
— Скучаешь, Джеймс? — раздался сбоку на удивление бодрый голос.
— Прикидываю, на что ещё я мог бы потратить тридцать минут своей жизни с намного большей пользой, — ворчливо ответил
