голодной, усталой и истекающей кровью Германии надо было подхлестнуть для того единственного сверхусилия, которое могло бы принести победу и окончание войны.
Уже несколько месяцев во Франции пребывали американские войска, однако основная часть американской армии все еще находилась по другую сторону Атлантики; и если на Западном фронте необходимо было нанести последний решающий удар, то это было самое подходящее для такого удара время. Первая атака была направлена против британцев в районе реки Соммы. Те весьма посредственные генералы от кавалерии, которые до сих пор командовали фронтом, где кавалерия была бесполезной обузой, были застигнуты врасплох; и 21 марта, во время «катастрофы Гофа», Пятая британская армия была обращена в беспорядочное бегство, которое закончилось лишь неподалеку от Амьена.
В апреле и мае немцы обрушили шквал атак на фронт союзников. Им почти удалось прорваться на севере, и в результате мощного наступления 30 мая 1918 г. они снова вышли к Марне.
Это была кульминация германских наступательных действий. За ней не стояло уже ничего, кроме истощенной Германии. Маршал Фош был назначен верховным главнокомандующим всех союзных армий. Свежие войска быстро перебрасывались из Британии через Ла-Манш, а из Америки во Францию прибыли сотни тысяч солдат. В июне измотанные австрийцы сделали последнюю попытку наступления в Италии, которая была сорвана контратакой итальянцев. В первых числах июня маршал Фош приступил к подготовке контрнаступления, которое в июле обрело характер неудержимого потока, и немцы дрогнули и отступили. Сражение у Шато-Тьери (18 июля) подтвердило высокий боевой уровень новых американских армий. В августе британцы начали крупное и успешное наступление, в результате которого выступ германских позиций в направлении Амьена был смят и уничтожен. «8 августа, — как вспоминает германский генерал Людендорф, — стало черным днем в истории германской армии». Атака британцев на линию Гинденбурга в сентябре закрепила успех союзников.
Германии пришел конец. Боевой дух покинул ее армию, и октябрьские события — это история поражений и отступления по всему Западному фронту. В начале ноября британские войска были уже в Валенсьене, а американцы — в Седане. В Италии австрийские армии также находились в состоянии беспорядочного отступления. Повсюду войска Гогенцоллернов и Габсбургов терпели поражение и сдавались в плен. Окончательный разгром был на удивление быстрым. Французы и англичане не могли поверить своим газетам, когда те изо дня в день сообщали о новых сотнях захваченных орудий и новых тысячах военнопленных.
В сентябре большое наступление союзников на Болгарию привело к революции в этой стране с предложением о заключении мира. После этого в октябре последовала капитуляция Турции, а затем, 3 ноября, — Австро-Венгрии. Была сделана попытка вывести германский флот на последнюю битву, однако моряки взбунтовались (7 ноября).
Без какого-либо намека на чувство собственного достоинства кайзер и кронпринц спешно сбежали в Голландию. 11 ноября было подписано перемирие, положившее конец войне…
Эта война продолжалась четыре года и три месяца и постепенно втянула почти каждого, по крайней мере в западном мире, в свой водоворот. Непосредственно в боевых действиях были убиты более десяти миллионов человек, еще двадцать или двадцать пять миллионов умерли от вызванных войной лишений. Миллионы пострадали от болезней и недоедания. Огромное число тех, кто не участвовал в боевых действиях, работали на обеспечение военных потребностей: производили вооружения, боеприпасы, работали в госпиталях, замещали тех, кто был призван в армию и т. п. Деловые люди приспосабливались к лихорадочным методам ведения бизнеса в мире, находящемся в состоянии кризиса. Война фактически стала атмосферой, способом жизни, новым социальным порядком. И вдруг она окончилась.
В Лондоне о перемирии было объявлено 11 ноября в 11 часов утра. Это привело к небывалому прекращению всей рутинной деятельности. Служащие высыпали из своих контор на улицы, продавцы бросили свои магазины, водители омнибусов и военных грузовиков отправились в поездки по импровизированным маршрутам, увозя ошеломленных и радостных пассажиров неизвестно куда. Вскоре огромные толпы заполонили улицы, а каждый дом или магазин вывесил флаги (если они были). Когда наступила ночь, многие главные улицы, долгие месяцы не освещавшиеся из-за воздушных налетов, были залиты ярким светом. Было непривычно видеть в лучах искусственного освещения огромное множество людей. Все ощущали опустошенность, сочетавшуюся с напряженным и щемящим чувством облегчения. Наконец-то все закончилось. Уже не будут умирать солдаты во Франции, уже не будет воздушных налетов — и все будет хорошо.
Люди хотели смеяться, хотели плакать — и не могли ни того, ни другого. Энергичные юноши и находившиеся в отпуске молодые солдаты образовали немногочисленные шумные шествия, которые проталкивались через общий поток, вовсю стараясь веселиться. Из аллеи в парке Сент-Джеймс, где был выставлен целый арсенал захваченных орудий, притащили трофейную немецкую пушку и сожгли ее лафет. Запускались петарды и шутихи. Однако организованного веселья было мало. Почти каждый потерял и перенес слишком много, чтобы предаваться безудержному ликованию.
Глава тридцать девятая
Мир после великой воины
1. Период морального истощения.
2. Президент Вильсон в Версале.
3. Устав Лиги Наций. 4. Соглашения 1919–1920 гг.
5. Большевизм в России.
6. Свободное ирландское государство.
7. Беспорядки в Китае.
8. Укрепление позиций ислама.
9. Долги, деньги и стабилизация.
10. Парадокс перепроизводства и спроса.
11. Конфликт традиции и реконструкции.
12. Объединение может произойти лишь в результате сознательных усилий.
13. Силы, работающие на объединение мира.
14. Возможно ли Всемирное Федеральное Государство?
15. Некоторые предпосылки создания Всемирного Федерального Государства.
16. Заглядывая в будущее человечества
1
Мир западноевропейских цивилизаций в первые годы после окончания мировой войны напоминал человека, которому очень небрежно сделали жизненно важную хирургическую операцию и который еще точно не знает, будет он жить или вскоре свалится и умрет. Это был потрясенный и ошеломленный мир. Милитаристский империализм
