что мы вернулись в практическую плоскость.
— Я Вам их дам, — пообещал он. — Но обратите внимание: я сказал Вам, что создал эту машинку — Вы задумались, а не врет ли он мне? Я ведь из другой, темной, — опять всплеснулся он горячей волной, — башни.
— Так это была неправда? — скрипнул я зубами, вспомнив свое почти преклонение перед создателем чудо-устройства.
— Наша дорогая Татьяна, — бросил он почти надменно, — совсем недавно вслух и в присутствии свежей крови подтвердила, что я никогда не вру. Но Вы ведь об этом даже не подумали, правда? В этом слабость вашей башни — Вы уже слишком приучены верить на слово, если оно исходит из авторитетного источника. Вас лишили роскоши сомнения и, следовательно, желания анализировать все, что вас окружает. Вас лично это не задевает?
— Давайте в порядке поступления! — Речь, вроде, о личных вопросах, а не выпадах шла. — Сначала о Вашем устройстве.
— К сожалению, мне уже пора, — вплел он в свой голос извиняющуюся нотку. — Давайте, Вы к следующему разу сделаете свои предположения, а мы потом сопоставим их с моей версией. Для Вас, я думаю, это будет интересная задачка.
Задачка оказалась не так интересной, как неотступно навязчивой. И теребить она меня начала — против моих собственных слов — с конца. Ладно, пусть радуется — задел он меня, только не обвинениями своими, а их формулировкой. И чем больше я размышлял над их абсурдностью, тем больше у меня возникало вопросов.
С чего это я должен сомневаться в словах своего руководства, если все наше течение основано на принципах доверия и открытости? Мы же не темные какие-нибудь, которые уже так привыкли к поискам червоточины во всем и всех, что на весь мир с изнанки смотрят. Вот и это темное светило на все наши достоинства так мастерски тень навело, что они недостатками выглядеть стали.
Вот насчет бюрократии я бы только с ним, пожалуй, согласился.
Хотя, с другой стороны, течение наше довольно большое, и чтобы порядок в нем поддерживать, какая-то структура нужна. То, что она уже слишком разрослась — это факт, так вот у меня, рядового сотрудника, и родилось решение проблемы. А у нас столько комиссий для того и создано, чтобы мнение каждого было услышано.
А то судилище над нашими детьми, которое наблюдатели организовали?
Не довод. Там, если не наше с Максом и моим наставником, так хоть мнение Стаса было выслушано, и наблюдателям рот закрыли. А что до них — фанатики везде есть, но в любом здоровом обществе они быстро в маргиналах оказываются.
А авария, организованная для наших детей?
Это вообще не в тему. Если руководство ложно информировать — постоянно и непрерывно — то перегибы случаются. Я уверен, что когда правда о наших детях вышла наружу, головы там полетели: и наблюдателей окончательно приструнили, и до признания детей дело уже дошло.
А ссылка моего наставника вообще без суда и следствия?
Этот аргумент, скорее, против самого себя работает. Во-первых, на моего наставника у самого Владыки терпения, наверно, не хватило бы. А во-вторых, несмотря на все его художества, его не отправили к темным на распыление или к внештатникам на вечные допросы с пристрастием, а просто изолировали от общества — со всем комфортом и ежедневными посещениями, как выяснилось.
А чистка памяти Татьяны?
Тоже разобраться нужно. Ею ведь много лет мой наставник занимался, и я допускаю, что в ее сознании обнаружились ростки ассоциальности, от него перенятой. Конечно, нужно было только их аккуратно выкорчевать, но, похоже, случился эксцесс исполнителя. На мышке тоже, знаете ли, рука может дернуться и десяток нужных файлов вместе с одним вредоносным удалить. А кнопки «Все вернуть назад» в сознании еще не придумали.
А закулисная реформа всего нашего сообщества?
Тут тоже, как посмотреть. Не было еще в мире реформы, которую общество не восприняло бы в штыки. Перемен обычно требуют в песнях, а на деле переход с одной операционной системы на другую воспринимают как конец света. Я тоже, когда о будущем расформировании своего отдела услышал, запаниковал: как мне на земле с детьми остаться — и ничего, нашел выход. Так и все адаптируются. Выход из зоны комфорты не только спящие способности активирует, но и этот самых комфорт выше ценить заставляет.
А сотрудничество нашего руководства с темным?
Это вопрос посерьезнее, но тогда нужно начинать с еще более глобального — почему темные вообще до сих пор существуют, если вся их деятельность направлена исключительно против нашей? Но, как отметило само темное светило, за «Почему» должно следовать «Зачем» — и тогда все становится на свои места. Но земле даже Стас, которому по долгу службы положено темным противодействовать, спокойно привлекал их к своим операциям, если того польза дела требовала. И с Максом — по службе, когда он философствовать и к Даре приставать не начинал — вполне ужиться можно было. А наше руководство до темнофобии никогда не опускалось — и наверняка сделало шаг навстречу темным, если у тех обнаружились некие полезные всему нашему сообществу наработки. А судя по темному светилу, там таких наработок пруд пруди …
Все, хватит. Один тезис этого светила я уже опроверг — роскошь сомнения не только при мне осталась, а еще и расцвела буйным цветом. И потащила меня в сторону моего наставника. Спасибо, не надо — любая система глючить начнет даже от одного вируса, так что множить их незачем.
Но битва сомнения и анализа продолжилась и ночью — во сне тень, наведенная темным светилом на наше течение, ширилась, густела, мрачнела, и в ней копошились какие-то смутные, но определенно уродливые фигуры.
Утром я сказал: «Хватит» по-настоящему. У меня были еще и другие — самые важные, как определило их темное светило — вопросы, и главное — они касались не просто техники, а нашей, ангельской.
И начал я не с того, который был поставлен мне первым. Мне всегда казалось, что цель любого поступка, направленная в будущее, намного важнее его причин, теряющихся в прошлом.
Поехали — зачем было создано чудо-устройство?
Ответ показался мне вполне очевидным — для передачи и хранения больших массивов данных. По прямым линиям можно, конечно, любую информацию передавать, но хранить ее всю в голове … отдельные гении, может, и могут, но большинству наших сотрудников больше оперативной памяти нужно.
Теперь — почему оно было создано?
Да какая разница! Может, темным было лень систему документооборота разрабатывать. Или они вообще писать тогда еще не умели — на земле тоже дошкольники компьютер
