быстрее взрослых осваивают. А скорее всего, прямых линий к тому времени уже столько создалось, что мы объединили их в сеть, и темные просто не хотели, чтобы поступающая к ним информация в эту сеть просачивалась.
Как это устройство попало к нам?
А вот это, пожалуй, в пользу темных говорит. Они, конечно, являются частью нашего сообщества и обязаны подчиняться всем его законам — в частности, делиться изобретениями, как между нашими отделами принято. Так что их наверняка обязали передать накопитель информации в общее пользование — но ведь для начала они о нем сообщили, а могли бы и скрыть.
А на землю кто его передал?
Здесь тоже двух мнений быть не может. Все наши отношения с землей и людьми регламентируются исключительно нашим течением — даже поиски темными ее отдельных неустойчивых обитателей. Если бы это их рук дело было, то были бы компьютеры доступны только их избранникам.
Но зачем мы тогда функцию мысленной связи в этом устройстве отключили? Пришлось же клавиатуру приделывать, а она или место на столе, или пол-экрана занимает! Ведь мысленная связь на земле уже вполне доступна — взять хотя бы наших детей: хоть между собой, хоть с их биологическими родителями. Они, правда, до самого последнего времени были у нас в загоне — но теперь-то все изменилось! Обязательно нужно будет этот пункт в свою записку о повышении эффективности обмена информацией вставить.
Ох, ты! С ума сойти! От мысленных вызовов — даже когда они колюще-режущими ощущениями сопровождались — я даже не шелохнулся, а тут от простого телефонного звонка чуть со стула не спрыгнул.
— Ты зачем этому треплу залетному телефон купил? — зашипела на меня трубка Марининым голосом.
Глава 16.11
Тьфу, я же ему так и не объяснил, как он работает! А потом мы на прямую линию переключились. Но все равно, мог бы и меня спросить!
— И тебе привет! — скопировал я непоколебимо приветливый голос темного светила. — А почему ты интересуешься?
— Ты мне тут не заливай! — К шипению в ее голосе добавился свист закипевшего чайника. — Он тебе уже свой компьютер предоставил, что ты отдариваешься? Нечего землю на … бусы менять!
— Я бы не назвал его устройство бусами, — совершенно искренне на этот раз обиделся я. — и ничего он мне не предоставил. Просто я за справедливость. А ты?
— За справедливость?! — сорвался у нее голос.
— Ну, конечно, — вернулся я к самому дружелюбному тону. — Там у всех наших есть связь с нами — кроме него. Это честно?
— Не вешай мне лапшу на уши, я сказала! — вернулась она к своей обычной манере хлестать слушателя словами. — Я уже прекрасно знаю, что вы без всякой техники общаться можете!
— Так я же и говорю — справедливость! — с удовольствием подхватил я. — Ты столько возмущалась, что людям слово не дают, так вот тебе — средство! Высказывайся, сколько хочешь и когда хочешь … ответственным лицам.
— Ты купил телефон этому … лицу, — вдруг пропали в ее голосе все высокие частоты, — чтобы он мне звонил? Это он тебя просил?
— Да какая разница! — ушел я от ответа. — И ты права — лучше, чтобы ты подождала его звонка — у него дел выше крыши.
— Ну, ты …! — оборвала связь Марина.
Я рассмеялся. Вот я всегда говорил, что техника — это великое дело: с ее помощью, на расстоянии, я тоже готов в укрощении Марины поучаствовать. В качестве заместителя темного светила.
А потом я рассмеялся еще раз. Я понял, почему чудо-устройство такой упрощенный вид на земле приобрело! Дело в несовершенстве самой земли — так во время видео звонка в месте с хорошим сигналом связь отличная, а с плохим — и картинка виснет, и звук пропадает. Вот поэтому земной телефон к нам, наверх, работает, а чудо-машинка сверху на землю, где мысленная связь не развита — никак.
Ну вот, не такой уж запутанной задачка темного светила оказалась! Справившись с ней, я и накопившиеся текущие дела быстро перещелкал — как те мелкие вопросы, из которых длинный список составляется, но времени каждый отнимает немного.
У меня даже пару часов осталось до следующего совещания. Я их, как на иголках, провел — не терпелось услышать оценку моего решения.
— Вы знаете, мой дорогой Тоша, — мечтательно отозвалось у меня в голове после моего доклада, — теперь я уже уверен, что в самом ближайшем будущем Вы смогли бы практически в одиночку противостоять вашему аналитическому отделу.
— Так что, правильно угадал? — расплылся я в довольной усмешке — он все равно не увидит.
— Один вопрос почти, еще один — частично, — ответил он с одобрительным смешком, — и Вы совершенно верно изменили порядок вопросов.
По-моему, он не очень высокого мнения о нашем аналитическом отделе.
— Где я ошибся? — сдержанно поинтересовался я.
— Вы напрасно расстраиваетесь, — угадал он мое разочарование. — Вы искали ответы в той системе координат, которая принята в вашей башне, и — автоматически и бессознательно — подгоняли их под нее. И то, что Вы смогли уловить хотя бы отдельные элементы истины, которая находится за ее пределами, говорит о многом.
— А можно поконкретнее, насчет элементов? — категорически отказался я от философствования, которым меня Макс вечно до отрыжки пичкал.
— Давайте поступим так, — с готовностью перешел он на деловой тон, — я дам Вам ответы на те вопросы, как очевидец событий. И еще раз повторю: Вы вовсе не обязаны верить мне на слово — более того, я позволю себе настаивать на том, чтобы Вы сверили мои слова с вашими источниками.
— И как, простите, я до них отсюда доберусь? — поймал я его на неверной оценке ситуации.
— Абсолютно справедливое замечание! — признал он мою правоту. — Но главное, что у Вас появилось такое желание. Что же до способов его реализации, я думаю, мы сможем что-нибудь придумать — некоторые из наших дорогих соратников уже работают с архивами.
— Я проверю, — пообещал я ему, и вдруг понял, что говорю совершенно серьезно.
— Отлично! — с удовлетворением подвел он черту под затянувшимся вступлением. — Итак, к вопросам — и именно в предложенном Вами порядке. Сканеры были созданы для общения с тем миром, в котором Вы находитесь. Поскольку все остальные каналы взаимодействия с ним были плотно заблокированы. Сканеры были действительно переданы в вашу башню нами, но это был вынужденный шаг — в обмен на … нечто очень важное. Людям сканеры не передавал никто — но, как я уже отмечал, однажды возникшая мысль никогда не исчезает и — рано или поздно —
