Если бы не налетело на каменную стену в трех метрах от своего источника.
Раздался оглушительный, раздирающий барабанные перепонки, грохот, свежая кладка задрожала, завибрировала, треснула, брызнула раскаленными, окутанными огненными нимбами волшебного огня камнями…
Но выстояла.
Каменный дождь смел генштаб Костея как цунами – песчаные скульптуры. Зверолюди в
объятых огнем доспехах бежали, сломя голову1, спасая свою жизнь, побросав оружие. Они неслись, сбивая и давя друг друга, скидывая в ощерившиеся кольями ловушки замешкавшихся неудачников и прокладывая себе зубами и клыками путь на узкой и скользкой для армии, еще несколько минут назад находившейся в шаге от триумфа, дорожке.
А под ногами у них рвались, осыпая врагов прожигающими все на своем пути каплями,
горшки с «коктейлем кузнецов», подожженные горящими камнями героически устоявшей перед натиском величайшего колдуна всех времен и народов, арки.
Утро для Митрохи началось около двух часов ночи, через десять минут после того, как он, наконец, добрался до кровати.
С выпученными глазами, полуодетый, в шапке задом наперед, на взмыленном коне без седла в поисках «князя Граненыча» прискакал шальной посыльный и своими заполошными криками перебудил полдворца.
Решив спросонья, что враг прорвал оборону, весь дворцовый гарнизон был срочно переведен начальником стражи на осадное положение, и князю Грановитому потребовалось предпринять свой собственный, персональный штурм заставленных каретами ворот, чтобы выбраться наружу и также – полуодетым, в шапке задом наперед и на полусонном коне без седла – лететь к Сабрумайской башне.
Вслед за ним с остатками княжьего туалета и тубусом с картами, нахлестывая своего солового, несся верный Ефим – полуодетый и в шапке задом наперед.
Через десять минут после них на Масдае, полуодетый2, без шапки, но зато в тапочках с помпонами, вдогонку или наперехват – как получится – вылетел специалист по волшебным наукам.
-начало сноски-
1 – Часто в буквальном смысле.
2 – К чему нарушать традиции?
-
Когда Митроха прибыл на передовую, Агафон уже поджидал его там, а страсти, кипевшие вместе с камнем, боками своими заслонившим путь врагу, уже потихоньку улеглись.
Тройной караул, без памяти, но живой был перенесен в лазарет и получил первую знахарскую помощь, положенную при любых отравлениях.
Дружинники и ополченцы с крыши башни и стен дивились на догорающие останки первых двух метров новой кладки, живописно разбросанные в радиусе пятидесяти метров от ворот среди огромных ямищ, вырванных в земле взорвавшимися горшками Агафона.
Кое-кто из солдат – оказавшиеся на бесплатном представлении с самого начала – клялся и божился, что едва поганая орда отхлынула от ворот под огненным градом, давя и кроша друг друга так, как самим лукоморцам и не снилось, как из грязи,
как раз оттуда, где после такого фейерверка никто не ожидал обнаружить жизнь еще лет пятьдесят, выбрался то ли земляной дух, то ли демон – тут мнения свидетелей расходились – и со страшной руганью1, шатаясь, спотыкаясь и падая через каждые два шага, поплелся вслед сбежавшим чудовищам.
Никто из смертных это быть не мог – в этом солдаты были единогласны – потому что, сколько в него ни стреляли, сколько камней ни кидали – все от него отскакивало, как от железного.
Придя к первым – определенным и не очень – выводам, Граненыч с Агафоном зашли в лазарет навестить пострадавших при загадочных ночных событиях.
– Жить будут, соколики, – пообещала пухленькая старушка в белом платке с такой
же коряво-красной надписью нал лбу, что и на вывеске. – Кто отравить их хотел, с
дозой промахнулся. Раза в полтора, я бы сказала. Так что, повезло им. Второй раз на Белый Свет родились, считай.
– А точно отравить, матушка? – озабоченно нахмурился Митрофан и искоса глянул на хмурого мага. – Ты ничего не путаешь? Может, это колдовство было какое, или порча?
– Да какое колдовство, ты чего, голубь, – махнула на него рукой старушка, словно он и впрямь был голубем, а она хотела его прогнать. – Я ведь яд-то сама видела. В ихнем бочонке с квасом остался. Они, бедные, видать, то ли со сна, то ли
оголодали – но чтобы тридцать человек как один такое пойло выпили – это, видать,
и впрямь колдовство какое-то. Я бы его и свинье выливать побрезговала. Вонишша-то от него идет!.. Спаси-сохрани.
Граненыч и чародей непроизвольно потянули носами: старушка была права.
Где бы это тухлый квас сейчас ни находился, вонища от него шла ей-ей.
О чем они старой ведунье и поведали.
– Да вы чего!.. – всплеснула она руками. – При чем тут квас?! Квас тутечки вовсе и не при чем! Рази ж вы еще не слыхали?!.. Тут на нас ночью костейские солдаты напали, прямо в лазарете, и с ними чудовище было страхолюдное!..
– И… где они сейчас? – цепко зашарил взглядом Митроха по сторонам, сжав на всякий случай единственное оружие, имевшееся в его распоряжении – кулаки.
– Так чудовище тех костейцев на клочки на мелкие пустило, и пропало, – пожала покатыми плечами, обтянутыми желтым зипуном, старушка.
– Пропало?.. – эхом повторил за ней шепотом Агафон, но знахарка, не расслышав, с жаром продолжала:
– …Перепутало, что ли? Не то, чтобы мы возражали… – поспешно добавила она, и перешла к выводам: – Вот имями-то, покойниками, и смердит, я так полагаю.
При слове «чудовище» Агафон встрепенулся, заслышав «покойники» проснулся окончательно и нервно присоединился к своему непосредственному начальнику в изучении внутренностей сарая.
– А это у вас что?.. – первый углядел он темную кучу в углу.
И то только потому, что искал что-нибудь подобное.
– А-а… Это… Это солдатики с улицы коврики притащили – кто-то подбросил под
самые ворота. Местные, наверное. Да я бы такие из дома тоже выбросила, по правде. Ну, да ничего. Утром мы их почистим – в хозяйстве, глядишь, и сгодятся на что.
Самые мрачные опасения волшебника подтвердились окончательно и бесповоротно.
И тут еще одна мысль вспыхнула в мозгу, мгновенно затмив и распугав все остальные.
– А где дед Зимарь?!..
– Вон, на лежанке наш орел, – участливо прикрыла губы кончиками пальцев знахарка и покачала головой. – Кому не повезло сегодня – так это ему, сердешному. Чудище его не тронуло – так костейцы поранили. Одного из всех. Но ничего, он у нас мужечина крепкий, так что ничего страшного. Через пару дней всё зарастет.
Агафон бросился к слабо постанывающему во сне старику.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
