Все такие отзывы, натурально, были мне весьма приятны, и я не инако как с удовольствием слушал. И как сие было в утреннее время, то подали тотчас завтрак я с ним вместе бутылку шампанского. И тут начались опять поздравления бесконечные. После чего, пригласив всех их к себе наутрие обедать и проводив от себя, побежал в церковь я послал за попом того ж часа служить благодарной молебен.
Таким образом, ни думано ни гадано, получил я штаб–офицерский чин, и в тот же еще день начал подписывать бумаги сим новым званием. И признаюсь, что при первом наименовании себя сим чином, чувствовал я особенное удовольствие. А что мне всего приятнее было, то все подкомандующие мои были тому очень рады, да и из прочих ни один человек мне в том не завидовал, а все твердили только, что получил я сей чин по достоинству.
В следующий за сим день, действительно всем нашим городским задал такой пир, как в какой большой праздник, и распили и мы не одну бутылку вина. И все от сего времени начали мне еще более оказывать уважения, да и сам я ровно как на вершок от сего повырос больше. В самом сердце своем чувствовал наиживейшую благодарность ко Всевышнему и прославлял пекущийся о благе моем Его святой Промысел.
Не успел я от сего обрадования несколько поуспокоиться и дней десять провести опять в своих прежних занятиях, как вдруг прискакал ко мне нарочный курьер с повелением от самого наместника, чтоб я, для некоторой надобности, как можно скорее, явился к нему, заехавшему на самое короткое время в Тулу. Я, обрадовавшись сему случаю, в тот же почти день, схватя лошадей, поскакал в Тулу. Туда приехав и остановясь у друга моего г. Албычева, успел еще в тот же день явиться к наместнику. Я нашел его стоявшего тогда в Путятинском доме т окруженного большою толпою тульских господ, и первым долгом почел принести ему за милость его свою благодарность, которую отклонил он от себя, сказав при всех мне, что он ничего не сделал, как оказал достойное достойному. Потом изъявил мне свое благоволение о сочиненных мною планах и, поговорив со мною о волостях, приказал сочинить мне еще некоторые ведомости и, подумав о том каким образом поудобнее можно было умножить с волостей доход без дальнего отягощения крестьян, со всеми теми бумагами приехать к нему в Калугу, поелику в Туле тем заняться ему нет времени, ибо он спешит ехать в Калугу.
Он, и действительно, на другой день, с утра туда и отправился. А как и мне в Туле никаких других надобностей не было, то и я в тот же день назад в Богородицк поехал, где и занялся тотчас выполнением повеления своего главного начальника.
Целую неделю занимался я сим делом и не успел их кончить, как и пустился со всеми бумагами сперва в Тулу, а потом из ней и в Калугу. Как в Туле нужно мне было повидаться с г. Давыдовым и взять и от него некоторые бумаги и записки, то, явившись к нему, услышал, что прислан уже из сената указ о пожаловании меня чином. И в этот день мы с Николаем Сергеевичем обедали у тогдашнего губернатора г. Заборовского, Ивана Александровича, со множеством других из тульских господ, которые все также меня поздравляли с государскою милостию и оказывали мне уже более уважения, а особливо видя я наместниково ко мне особое благоволение. В последующий день думал было я, что меня в наместническом правлении приведут к присяге, но как никого из присутствующих не случилось, то, отложив сие до моего возвращения из Калуги, не стал я долее медлить и поехал в сей наместнической город, где имел тогда наместник наш обыкновенное свое пребывание. И на другой день, а именно 23–го сентября, туда я приехал.
В сем губернском городе хотя и случалось мне до того бывать, но в сей раз нашел его совсем уже, по примеру Тулы, переменившимся, и так много, что почти и узнать было его не можно. Премногое множество было уже в нем воздвигнуто вновь больших зданий и повсюду поделаны были площади и прямые улицы, и я всему тому не мог довольно надивиться.
Я, остановившись на особенной и нанятой для себя квартирке, неподалеку от дома наместнического, и на другой день поутру явился к наместнику. Он принял меня очень благосклонно, и так как бы какого приезжего в губернский город гостя. Но как в тот день случилось ему отлучиться и он ездил в уезд в гости к Толстому, то, сказав мне, чтоб я его обождал, примолвил: «погостите, сударь, у нас и поживите в Калуге, а мы постараемся, чтоб вам было не скучно». Таковая его ко мне ласка была мне весьма приятна, и я все четыре дня, которые пробыл я в сей первый мой приезд в Калуге, провел я не только без скуки, но со многими удовольствиями. У наместника бывал я, обыкновенно, по утрам, в которое время разговаривал он со мною о волостных наших делах, и потом, обыкновенно, он оставлял меня у себя обедать, а по вечерам, когда бывал он дома, то должен был и я быть у него на концертах, а ежели езжал куда в гости, то брал и меня с собою. И как всегда бывало у него множество тамошних господ, то сие и доставило мне случай спознакомиться со многими из тамошних чиновников, а особливо приобрел особенное к себе благоприятство от бывшего тогда там вице–губернатора г. Арсеньева, Михаила Михайловича, у которого нам с наместником случилось быть на празднике и вечеринке. Таким же образом спознакомился я короче и с обоими наместническими секретарями: гг. Веницеевым и Мяхайловым, а с сим последним, по доброте его характера и охоте к наукам, даже сдружился. Словом, я не видал как пролили сии четыре дня, хотя, в течение оных, не позабыты были и дела, и я не мало занимался и оными и не один час принужден был, вставая до света, по утрам заниматься с бывшим со мною канцеляристом, или иначе секретарем моим, деловым письмом.
Дела сии относились, во–первых, до переоброчки обеих наших волостей, для приумножения с них доходов и сделания в них новых и лучших распоряжений. Наместник, как я уже уломянул, еще в бытность свою в Туле, приказывал мне сделать тому прожект, и самый сей прожект привозил я тогда к нему, и он апробовал его во всем пространстве и был им очень доволен. Во–вторых, — до переселения половины из присоединенных к нам, вместо выбылых в мещанство, монастырских деревень на другие жеста, по близости Богородицка, чем я также, при рассматривании сих планов, преподал мысли, которые и апробованы были наместником. В–третьих, был у нас с ним разговор о саде. «Как бы, Андрей Тимофеевич, сказал он мне однажды, рассматривая составленный план мой всей усадьбы, и нельзя ли как бы нибудь сделать нам вот тут, подле дворца, садик? Ты охотник до садов, итак, не можно ли смастерить какой–нибудь английский садик?» — «Очень хорошо, ваше превосходительство, сказал я, с удовольствием готов желание ваше в сем отношении выполнить, и сколько моего уменья есть употребить все одно к тому. Но к сему нужны будут рабочие люди». — «О! что касается до сего, подхватил он, то берите сколько хотите к тому нужных людей и подвод из крестьян до наряду; особенно употребляйте к тому в чем–нибудь провинившихся; а, сверх того, подумайте, нельзя ли нам из каких–нибудь обнищавших и одиноких крестьян набрать десятка два и составить из них некоторый род дворовых людей, на казенном содержании, которых бы вам можно было употреблять ежедневно на таковые работы». — «И это очень хорошо, сказал я, но нужно бы мне еще иметь и какого–нибудь садовничишка, который бы, по крайней мере, производил то в действо, что я назначать буду». — «И сим, подхватил наместник, постараюсь я вас снабдить».
