Дела сии относились, во–первых, до переоброчки обеих наших волостей, для приумножения с них доходов и сделания в них новых и лучших распоряжений. Наместник, как я уже уломянул, еще в бытность свою в Туле, приказывал мне сделать тому прожект, и самый сей прожект привозил я тогда к нему, и он апробовал его во всем пространстве и был им очень доволен. Во–вторых, — до переселения половины из присоединенных к нам, вместо выбылых в мещанство, монастырских деревень на другие жеста, по близости Богородицка, чем я также, при рассматривании сих планов, преподал мысли, которые и апробованы были наместником. В–третьих, был у нас с ним разговор о саде. «Как бы, Андрей Тимофеевич, сказал он мне однажды, рассматривая составленный план мой всей усадьбы, и нельзя ли как бы нибудь сделать нам вот тут, подле дворца, садик? Ты охотник до садов, итак, не можно ли смастерить какой–нибудь английский садик?» — «Очень хорошо, ваше превосходительство, сказал я, с удовольствием готов желание ваше в сем отношении выполнить, и сколько моего уменья есть употребить все одно к тому. Но к сему нужны будут рабочие люди». — «О! что касается до сего, подхватил он, то берите сколько хотите к тому нужных людей и подвод из крестьян до наряду; особенно употребляйте к тому в чем–нибудь провинившихся; а, сверх того, подумайте, нельзя ли нам из каких–нибудь обнищавших и одиноких крестьян набрать десятка два и составить из них некоторый род дворовых людей, на казенном содержании, которых бы вам можно было употреблять ежедневно на таковые работы». — «И это очень хорошо, сказал я, но нужно бы мне еще иметь и какого–нибудь садовничишка, который бы, по крайней мере, производил то в действо, что я назначать буду». — «И сим, подхватил наместник, постараюсь я вас снабдить».
На все сии и другие по волостям совещания и разговоры назначено было мне от него особое утро, в которое во все занимались мы с ним оными. Наконец, 28–го числа сентября подписал он все заготовленные к тому мне ордера и другие бумаги и отпустил от себя, осыпав вновь меня изъявлениями своего ко мне благоволения.
Возвратившись в Тулу, приведен я, наконец, был в последний день сентября на новый сей чин в наместническом правлении к присяге, и как других надобностей мне тут не было, то в тот же день и отправился домой, куда 1–го октября и приехал.
Тут, вместо отдохновения, надобно мне было тотчас опять заниматься хлопотами. Наступило время переоброчки всех наших излишних отдаточных земель, и народ со всех сторон уже к тому съезжался. И как съехалось к сему времени множество и дворянства, то и приступил я тотчас к сему хлопотливому делу и занимался им и угощением у себя знакомейших из дворян во все первые дни октября месяца, и мне удалось и в сей раз умножить доход довольным количеством.
Не успел я сих хлопот кончить, как наступил день моего рождения, и мне совершилось 45–ть лет от рождения, который, по обыкновению моему, праздновал я духовно. Но в день имянин своих сделал опять у себя для всех наших городских праздник и пир, в мы день сей провели очень весело в разных увеселениях и самых танцах.
После сего приступил я к помянутым переселениям монастырских крестьян, и занимался тем во все остальное время тогдашней осени и хлопот имел полон рот по сему отношению. Как надлежало изо всех сих деревень переселить для уравнения здесь одну только половину крестьян и никому из них не хотелось оставлять самопроизвольно своего прежнего плана, то надобно было кидать между ими жребий, потом выбирать удобные места для поселения новых деревень, и все места для них и самых дворов и усадеб мне назначать и размерять самолично, и потом их переселять и за самым их строением иметь присмотр, — то трудов и забот было для меняв сие время довольно. Я выбрал для новых поселений сих два места подле самого нашего селения и по речкам, на которых они сидели: одно назвал Вязовкою, а другое — Упертом. Для других же двух назначил места несколько подалее и одну для увековечивания своей фамилии, назвал Болотовкою, а другую — Притоном. Расположение же дворов сделал, по вновь выдуманному порядку, так что деревеньки сии были совсем отменны от прочих волостных деревень.
Между тем производились у нас и многие другие дела, а особливо переправка и делание вновь нескольких небольших трудов в селении нашем. Мне восхотелось воспользоваться некоторыми вершинами, тут бывшими, и произвести на них пруды, хотя небольшие, но удобные для размножения и содержания рыбы.
Всеми сими работами занимался я вплоть до наступления зимы, которая в сей год стала у нас около 8–го ноября. При чем достопамятно, что я около самого времени открыл в самой близости от дворца минеральный источник воды, оказавшийся, по деланным опытам, наполненною множеством марциальных или железистых частей. И я, разрывши сей колодезь и обделав его, мечтал, что может от сего произойтить какое–нибудь важное следствие. Однако, впоследствии, по стечению разных обстоятельств, а особливо, — по нехотению лекаря нашего, употребить с лечением водою сею надлежащих опытов, из опасения, чтоб не присланы были доктора, могущие отбить у него хлеб, — остались все труды мои, по сему отношению, тщетными.
Между тем не позабыл никак наместник о садовнике, но, достав одного где–то, ко мне доставил. Был он русский и хотя не слишком знающий, но, по крайней мере, был я впоследствии времени очень доволен им по его особенной расторопности и проворству, с которым производил он все мною назначаемое.
По наступлении зимы и по окончании всех надворных работ, принялся я опять за свои литературные упражнения, а особливо за сочинение материала для своего «Экономического Магазина» и занимался оным во все праздные минуты ноября и декабря месяца с толикою прилежностью, что наготовил оного на несколько месяцев. Однако, не оставляли мы и прежних своих зимних увеселений, но, по прежнему, продолжали частые свои съезды и делание друг у друга приятных дружеских вечеринок. Но сия осень была и последняя, в которую мы наслаждались сим приятным общежительством, ибо как оканчивалось в сие время уже второе трехлетие и предстояли новые выборы судьям, то опасались мы, чтоб не потерять нам и последних своих сотоварищей в сих забавах, что и воспоследовало действительно.
Впрочем, отнимал у меня в сию осень много времени и доставлял мне много хлопот бывший в сию зиму рекрутский набор. Я принужден был опять выбирать и назначать из крестьян рекрут и для меня всегда составляло сие превеликую комиссию. Ибо как я при таких случаях всего более удален был от того, чтоб при сих наборах чем–нибудь от крестьян интересоваться, то и имел только при том превеликое беспокойство и принужден провождать многие часы сряду в превеликой духоте в комнатах, набитых множеством крестьян, страдавших душевно с семействами тех, коим по очереди доставалось иттить в рекруты.
