торопиться.
Так, даже не позавтракав и оставив на берегу массу хороших, но, увы, приметных вещей они и отплыли. Наёмники уселись на вёсла и стали грести вниз по течению, Никитин и Тифа роскошно одетые, изображали из себя богатых людей, которые решили покататься на лодке. Гафт и Медведь в куртках с медными пластинками, в свою очередь, изображали их охранников. Они неторопливо двигались вперёд, часто делая остановки, что бы гребцы перевели дух.
Никитин сидел с надменным видом, одетый в богато украшенный золотом халат. Народ изредка, проплывавший мимо них, кланялись ему, но он никак не реагировал на их поклоны. Да и для них самих было бы странно, если бы такой вельможа снизошел до ответного кивка.
Здешнее государство было довольно жёстко поделено на классы — купцы, воины, жрецы и чиновники. Сейчас Никитина по его золочёному придворному халату принимали как раз за чиновника немалого ранга.
Наконец, вдалеке, замаячили городские укрепления и Сергей, сбросив тяжёлый халат, уселся на корму. Теперь, разыгрывался другой спектакль, они просто катали богатую госпожу, которую изображала Тифа.
Землянин не случайно принял решение выбираться из города по реке. Из города выходили три дороги, и все они были под охраной «красноруких», число которых хотя и сильно сократилось за последнее время, но те, кто остался, продолжали бдительно нести службу.
«Краснорукими» их прозвали за то, что они окрашивали красной краской себе обе руки, это были элитные городские стражники, в ряды которых было не так просто попасть.
Многие из «красноруких» служили стражниками поколение за поколением. Сейчас они были, пожалуй, единственной, серьезной военной силой в этом городе. И охраняли его они достаточно бдительно и жёстко, несмотря на понесённые потери и на бегство Владыки и его двора.
Когда Никитин и его команда осматривали город в поисках пристанища, то на их глазах отряд «красноруких» сбросил с длинного моста, ведущего к рынку, десяток скулящих и орущих преступников, предварительно перерезав им горло. Эти воры грабили покинутые дома и с ними здесь не церемонились.
В народе этот мост прозвали ласково — Утопленник. В городе так и говорили — «перейдёшь через Утопленник, а там и рынок…»
Ещё в обязанности «красноруких» входило взимания пошлины с возимых и вывозимых товаров. Естественно Сергею, по понятным причинам, не хотелось демонстрировать то, что они вывозили, уж больно велика, могла оказаться пошлина! Поэтому оставался один путь по реке, которую нынче слабо контролировали. Это им объяснил лодочник, который доставил их в город.
Свой фургон они, перед тем как идти дальше, оставили в трактире наемников, и пошли в город, налегке взяв с собой только самое необходимое. Лодочник довёз их до окраины города и, хотя он мог отвезти их прямо в город, но Никитин попросил его высадить их в пригороде.
Ему нужно было посмотреть город, он уже тогда заранее, планировал что его ребятам после того как он уйдёт в свой мир, нужно будет вывести сокровища Владыки из города.
В город всех пропускали, не особо досматривая, а вот из города телеги и особенно фургоны под всевозможными предлогами досматривали. Это он сам видел неоднократно, бродя по городу.
Раньше по реке плавали вёсельные галеры, останавливая и досматривая, подозрительные суда, но теперь все они передислоцировались вместе с двором в Таон, который стал на время столицей государства, оставив этот участок реки неприкрытым.
Правда, охранять там особо было нечего. Река в километрах в двадцати от города широко разливалась, а вскоре начиналась болотистая местность с многочисленными полузатопленными островками и топкими берегами. Никто там не жил даже самые отчаянные разбойники, вот туда и направлял землянин своё судно, надеясь спрятать часть сокровищ в каком-нибудь потаённом местечке.
Выезд и въезд из города по реке контролировал только небольшой пост. Стражники в случае чего-нибудь подозрительного могли догнать нарушителей на вёсельных лодках. Это было единственно серьёзное препятствие их планам. На всякий случай вдоль борта под тканью лежали копья и щиты, не говоря уж о топорах, который слегка одуревший от такого изобилия оружия, Медведь оставил себе, наверное, штук двадцать.
Гафт тоже уволок с собой целую кучу кинжалов и десяток мечей, Никитин, поддавшись на халяву, положил глаз на восемь метательных ножей. А сколько оружия пришлось оставить! Медведь только трагически мычал и закатывал глаза, не в силах передать свои чувства!
Вот, наконец, и пост. «Краснорукий» с маленьким щитом и копьем в руке, ходящий туда-сюда по узкому причалу, где было привязано несколько лодок, остановился и, приложив руку козырьком ко лбу, что бы защититься от солнца стал вглядываться в их сторону.
Землянин тут же начал мысленно внушать ему, что всё хорошо. Поглядев на них ещё несколько секунд, стражник утратил к ним интерес, и вновь стал неторопливо прогуливаться по причалу. Широкий нос лодки продолжал неторопливо рассекать водную гладь, теперь грести приходилось против течения, поэтому лодка двигалась довольно медленно.
Наконец причал скрылся за излучиной реки и, все в лодке с облегчение вздохнули. На веслах, не особо напрягаясь, они проплыли еще около десяти километров вниз по реке, стараясь следовать маршрутом, по которому они сюда приплыли.
Дальше река широко разливалась, то тут, то там виднелись многочисленные острова, густо заросшие зеленью.
— Давай в ту сторону! — крикнул Никитин, заметив дубовую рощу.
Минут двадцать они маневрировали у топкого берега, стараясь найти место посуше и вспугивая жирных уток. Гафт лихо попытавшийся было первым выскочить на сушу, с ходу провалился по колено в грязь.
Хорошо, что он сперва ступил на обманчивую сушу только одной ногой, его быстро втащили обратно в лодку. Теперь Гафт сидел на носу лодки, свесив сапог из прочной кожи, прихваченный им во дворце, и ругаясь, смывал с него липкую грязь.
Никитин свистом привлёк его внимание — мимо них проплывала змея. Парень резво втащил ногу обратно в лодку. Змея не обращая на них внимания, извиваясь в воде, подплыла к корням упавшего в воду дерева и затерялась среди них. Тифа зябко передёрнула плечами.
— Хорошо, что у нас у всех сапоги на ногах! — проворчал Медведь, провожая взглядом змею.
Сергей кивнул головой, соглашаясь с ним. Во дворце наёмники приоделись, сняв с мертвецов подходящую им одежду и обувь, и теперь щеголяли своими обновками.
Наконец они обнаружили упавшее в воду дерево, по которому и перебрались на берег, миновав топкие места.
— Вот здесь!
Никитин указал на большой дуб, расщеплённый молнией. Наполовину сгоревший он стоял, подняв к небу обугленные ветки. Вокруг него уже пробивалась молодая поросль.
— Ничего сойдёт. Место приметное. — одобрил его выбор подошедший Медведь.
Он
