копнул землю носком сапога.
— Земля мягкая — выкопаем яму быстро. — добавил Медведь. — Эй, Гафт давай выгружай!
Тифа из лодки подавала Гафту тяжёлые мешочки с серебром. Никитин и Медведь таскали их дальше и аккуратно складывали в выкопанную яму. Всего в яму они уместили сорок заранее отложенных мешочков, это составляло примерно треть их добычи.
Возить с собой больше двух тонн драгметалла было чревато — не всякий фургон смог бы увести такой тяжёлый груз.
— Вот уж не думал, что настанет день, когда я деньги в землю буду закапывать! — хмыкнул Медведь, засыпая клад.
За неимением лопаты он орудовал котелком. С лопатами во дворце было туго.
— Уф!
Он оттёр пот со лба и принялся ногами затаптывать яму. После чего поднатужился и приволок не это место большой, обросший мхом камень.
— Вот теперь другое дело. Сразу видно, где мы закопали! — сообщил он с довольным видов.
Никитин пожал плечами и посоветовал:
— Ты только яму заровняй от камня, а то вдруг кто-нибудь увидит эту яму…. ну и сам понимаешь.
Наёмник почесал затылок, досадливо крякнул, кликнул Гафта и они вместе, быстро заполнили яму крупными булыжниками, набросав сверху ещё и сучьев. Потом, вооружившись ветками, они заровняли оставшийся на земле след от камня.
— Теперь нормально. — кивнул Никитин в ответ на его вопросительный взгляд.
Он тем временем развёл небольшой костёр и обжаривал на нем большую курицу. Курица уже немного пованивала, но есть её ёщё было можно. Купить продовольствие было негде, приходилось доедать то, что осталось.
Тифа принесла корзинку с овощами и несколько зачерствевших лепёшек, потом быстро убежала обратно к лодке и, таинственно улыбаясь, принесла несколько золотых тарелок. Медведь только покрутил головой и не найдя подходящих слов витиевато выругался.
По-братски разделили курицу, Никитин настоял, что бы все помыли руки, и они стали есть с золотых тарелок.
— Ну и ну, скажешь, кому, что ел с золотой тарелки, ведь не поверят! Скажи Гафт!
— Точно не поверят! — согласно кивал тот головой. — Жаль, нельзя каждый день на ней есть.
— Точно! Сопрут! — подтвердил Медведь. — Носу помню, как-то досталась маленькая золотая чашка, из паршивого золота, так он три дня из неё только и попил. А потом… — он развёл руками.
— И что так и не нашли? — поинтересовался Сергей.
— Не, не нашли. Все тогда крепко набрались, а утром когда спохватились, было поздно.
— Понятно.
После обеда, все единогласно решили покинуть это место, помня о змеях. Отмахав ещё километров двадцать вниз по реке, они заночевали в селении у реки. Ночевали все в лодке, Никитин, помня об огромном количестве золота, запретил всем отходить от лодки, ненадолго отлучившись вместе с Медведем только, что бы закупить провизии на дорогу.
На следующий день проплыв ещё двадцать километров они приплыли к знакомому поселению, неподалёку от которого в гостинице, они оставили свой фургон.
Хозяин кисло улыбнулся им, но фургон вернул. С ним удалось договориться о продаже лодки, после чего его настроение несколько поднялось, он пообещал утром прислать слугу, что бы посмотреть лодку и если она будет в порядке — купить её.
Никитин отдавал её за треть цены, по которой они брали её в городе, поэтому торг был коротким. Ещё немного они посидели в трактире, послушав, что творится в мире, но за это время ничего нового здесь не произошло. В этом мире всё текло неторопливо.
У хозяина гостиницы они прикупили ещё вяленого мяса и тушу барана. Медведь напоследок попытался тайком, захватить с собой большой мех с пивом. Сергей не стал выговаривать ему и обрадованный наёмник, лихо прокатил его на фургоне, погоняя застоявшихся быков.
Дождавшись наступления ночи, они установили фургон, так что бы из деревни не было видно, чем они здесь занимаются. Никитин недаром приглядел этот фургон, в таких здесь часто перевозили контрабанду.
Фургон имел второе дно и несколько малозаметных укрытий по бокам, в эти укрытия они сейчас и переносили мешки с монетами. Хорошо, что золото было такое компактное. В потайное дно отправилось большая часть мешочков с золотом, а в небольшие тайники по бокам Никитин планировал положить драгоценные камни и оставшиеся мешки, оставив при себе два мешка с золотом. В каждом мешочке, как он успел проверить, было ровно по восемьсот монет.
Все они имели на горловине завязку и хитро устроенную пломбу из дерева, на которой стояла печать. В Ка-Ато была восьмеричная система, считавшееся здесь священной, поэтому Сергей не удивился, обнаружив в мешках не тысячу как, например в Шестиградье, а всего восемьсот монет. Главное было то, что денег было много и этими деньгами надо было грамотно распорядиться.
Только вот куда их вкладывать Никитин пока не представлял. Кстати, здесь почти в каждом городе были свои стандарты веса, поэтому Сергей в каждом из городов первым делом узнавал об этих нюансах, иначе можно было здорово прогореть.
Опытные купцы старались придерживаться мер бывших в ходу у нинхов и их стандарты мер и весов. Все это хорошо знали, но всё равно — подловить чужеземцев здесь очень любили. Поэтому в начале сделки нужно было сразу уточнять стандарты — местные или нинхов. Иначе было поздно, а местные власти, в суде, неизменно становились на сторону своих купцов.
Пока мужчины перетаскивали золото в повозку, Тифа сноровисто жарила баранью тушу на костре, предварительно тщательно её промыв. Девушку уже не удивляли требования Сергея, она привыкла к мысли что их, капитан всё делает правильно, так что если он требует, что бы пища была чистой, значит так и надо.
Дразнящие запахи мяса витали в воздухе, заставляя их сглатывать слюну. Гафт сидел в фургоне и, принимая мешки, аккуратно укладывал их в тайники.
— Эй, девка! Приготовь мне лучший кусок! — весело крикнул ей Гафт из фургона.
— Давай работай, рано ещё жрать! — буркнул ему Медведь, которого тоже терзал голод.
Он скинул ему сразу два мешка, отчего парня сразу резко повело, вглубь фургона. В темноте послышался звон денег, потом несильный шлепок падения тела. После чего из фургона послышались жалобные стоны, пополам с ругательствами.
— Давай, давай работай! — весело ухмыльнулся Медведь — Нечего смотреть на чужих баб!
Наёмник пропустил тяжело дышащего Сергея, с мешками в руках и весело насвистывая, направился к лодке за очередными мешками.
— У меня уже руки болят от этого… — заныл, было Гафт и, испуганно замолк, когда Никитин показал ему кулак.
— Ну, всё молчу, молчу…
Гафт со вздохом принял от Сергея очередной мешок и потащил вглубь фургона. Сергей оттёр пот со лба, слегка дрожащей рукой и с хрустом потянул спину, вставив
