стал сержантом патрульной службы. Парк теперь был в его ведении, и он позаботился о надлежащей охране. По крайней мере дважды в день он сам обходил это место. Тревога по-прежнему жила в сердце и отца, и сержанта.
Шли годы, и гнев постепенно утих, хотя Линдси все еще не мог спокойно говорить об убийце своей дочери. Джинни дала ему хороший совет. Вместо того чтобы вспоминать, как умерла Шери, предложила она, они должны помнить о радости, которую она принесла в их жизнь. Все их соседи с нежностью вспоминали неугомонную девочку. Учительница написала: «За все годы, что я общалась с детьми, никто никогда не касался моей жизни так, как это сделала Шери. Я любила вашу дочь, как если бы она была моим собственным ребенком».
Жизнь на Малберри-стрит вернулась в нормальное русло, и Линдси начал подумывать о том, чтобы за счет семейного бюджета поставить на их маленьком заднем дворе недорогой бассейн. В нескольких кварталах от дома Мемориальный парк Шери А. Линдси оглашали крики детей, резвящихся под расписанной вручную фреской с безошибочно узнаваемым профилем Маффина, собаки Шери. Норт-Сайд успокоился. И Дэвид Линдси тоже. Никто не знал, кого еще занесет к ним в город.
6.
К февралю 1987 года, почти через три года после зверского убийства Шери Линдси, Артуру Джону Шоукроссу исполнился сорок один год, хотя выглядел он намного старше своих лет. Он провел в заключении четырнадцать лет и мог рассчитывать, если избежит неприятностей в «Грин-Хейвене», на условное освобождение через два года. Но Шоукросс хотел выйти на свободу раньше и поэтому упорно трудился над улучшением своего тюремного имиджа – «везде ходить и говорить всякое».
Готовясь к своему последнему появлению перед комиссией по условно-досрочному освобождению, он прошел еще одну исчерпывающую проверку. Анонимный психиатр описал заключенного как человека «опрятного, чистоплотного, тихого, готового к сотрудничеству, внимательного» с «позитивным настроем». Он отметил отсутствие «признаков какого-либо расстройства восприятия», «целостность памяти», «хороший интеллект, хороший контакт с реальностью», нормальное, не подавленное и не возбужденное настроение, нормальную двигательную активность, «эмоциональную стабильность», естественные манеры и жестикуляцию. Единственным темным штрихом в этой картине было предположение, что заключенный «использует психотерапию, чтобы сохранить способность контролировать свои эмоциональные конфликты после условно-досрочного освобождения».
Годы спустя Шоукросс признался, что готовясь к этому последнему заседанию комиссии по условно-досрочному освобождению, он больше всего боялся, что, выйдя на свободу, убьет еще одного ребенка. Этот страх он тщательно скрывал.
7. Протокол заседания комиссии по условно-досрочному освобождению, 24 марта 1987 года
Вопрос: Добрый день.
Ответ: Добрый день.
Вопрос: Вы мистер Шоукросс? Артур Шоукросс?
Ответ: Да.
Вопрос: И сегодня вы снова выступаете с ходатайством об условно-досрочном освобождении?
Ответ: Да.
Вопрос: Итак, в последний раз вы были на комиссии в сентябре восемьдесят пятого года?..
Ответ: Да, сэр.
Вопрос: И вам было поручено принять участие в какой-либо форме психотерапии?
Ответ: Да.
Вопрос: Я так понимаю, вы посещаете психолога каждую среду?
Ответ: Да, сэр.
Вопрос: И как все идет?
Ответ: Хорошо.
Вопрос: Были ли вам полезны эти консультации?
Ответ: Да, сэр.
Вопрос: Каковы ваши теперешние планы на будущее?
Ответ: Я разослал заявления о приеме на работу. Получил в ответ два положительных письма – из округа Делавэр, Дели, Нью-Йорк, и у меня есть три предложения относительно жилья…
Вопрос: Хорошо. Я заметил ваше письмо, в котором указывалось, что ваша подруга, с которой вы связались, уехала из города.
Ответ: Да. Ей пришлось уехать во Флориду, потому что заболела ее мать.
Вопрос: И она собиралась помочь вам с жильем?
Ответ: Да. Одно из этих трех мест – отель. Это частное заведение в Дели, там есть квартиры и комнаты, а другое место – что-то вроде кооператива. Ну, знаете, домик ленточной застройки.
Вопрос: Хорошо. Как бы вы добирались до офиса службы надзора в Бингемтоне?
Ответ: По-моему, это примерно в сорока километрах от Дели.
Вопрос: Как бы вы туда добирались?
Ответ: Вызвал бы такси или попросил кого-нибудь отвезти меня туда.
Вопрос: Вы никогда раньше не жили в этом районе?
Ответ: Нет, сэр, не жил.
Вопрос: И единственный человек, которого вы там знаете, это ваша подруга?
Ответ: Нет. У меня есть преподобный Дати, который заботится о моем банковском счете вместо меня.
Вопрос: Где он живет?
Ответ: Он живет на 21-й улице в Дели, штат Нью-Йорк. Он баптистский священник.
Вопрос: Хм-м-м. У нас вызывает некоторое беспокойство, знаете ли, ваш возможный переезд в новый район. Я думаю, это уже обсуждалось с вами. Да, мы признаем ваше желание переехать в новый район. Я просто хочу выяснить, какие у вас связи, какая может быть у вас там поддержка, потому что Дели – довольно отдаленный город.
Ответ: Ну, мне нравится деревенская жизнь. Городская жизнь не для меня. В городе слишком многолюдно, и я думаю, что [моя] семья посоветует мне отправиться туда, где я никогда не был, и начать там новую жизнь.
Вопрос: Ваша семья все еще живет в пределах Уотертауна?
Ответ: Да, сэр.
Вопрос: Вы когда-нибудь бывали в округе Делавэр? Я полагаю, Бингемтон – главный город там?
Ответ: Я был в Бингемтоне много лет назад, проездом.
Вопрос: Бингемтон примерно такого же размера, как Уотертаун?
Ответ: Я не знаю. Это довольно большой город.
Вопрос: Что ж, похоже, вы выполнили указания предыдущей комиссии относительно участия в консультировании.
Ответ: Да, сэр.
Вопрос: Вы осознаете серьезность совершенных вами преступлений?
Ответ: Да. Психиатр посоветовал мне обратиться за консультацией за пределами тюрьмы, и я согласен.
Вопрос: Да. Однако, что нам нужно сейчас, так это утвержденная программа проживания, которой у нас на данный момент нет.
Ответ: Да. Я все еще жду известий от офицера по условно-досрочному освобождению.
Вопрос: Вы хотели бы сказать нам сегодня что-нибудь еще?
Ответ: Я думаю, мы обо всем поговорили.
Вопрос: Хорошо. Нам придется обсудить этот вопрос более детально, чтобы принять решение о целесообразности исполнения вашего плана условно-досрочного освобождения. Вы отбыли в заключении длительный срок, но были замешаны в самом отвратительном из преступлений.
Ответ: Да, сэр.
Вопрос: Поэтому мы хотим убедиться, что вы попадете под надлежащий надзор, необходимый для защиты общества.
Ответ: Да.
Вопрос: Я знаю, что это случилось давным-давно, но есть восьмилетняя девочка, которая с тех пор мертва и не вернется к жизни. Поэтому мы хотим убедиться, что ничего подобного больше не повторится. Вы находились под надзором по условно-досрочному освобождению во время совершения того преступления?
Ответ: Да, я находился под надзором.
Вопрос: Итак, мы рассмотрим ваше дело, и в скором времени вас
