Серега чертыхнулся, вонзил свои ноги в тапочки и, как есть, в тапочках и трусах, пошел вниз. Прежде чем идти в подвал и разбираться с источником рева, ему требовалось выпить чего-нибудь холодного. Например, хранящейся в холодильнике минералки.
На кухне сидел Горлум.
За последнее время он отмылся, отъелся и научился носить нормальные вещи, а не какое-то рванье. Да и решение проблемы с Гадостью оказало на него благоприятное воздействие, так что теперь он выглядел почти добропорядочным хоббитом, а не скользким склизким монстром, пожирающим сырую рыбу и мелких зверюшек.
Горлум пил чай. Кофе он так и не полюбил, не смог прочувствовать до конца, зато чаи готов был гонять сутки напролет. На данный момент к чаю он употреблял плюшки и булочки с маком. При виде Сереги он чуть не подавился.
– Я тоже рад тебя видеть, – сказал Серега и полез в холодильник.
– Сергей, – строго сказал Горлум, – я давно хотел обратить ваше внимание на один немаловажный факт. Я понимаю, что внутренне вы ощущаете себя стопроцентным мужчиной и выход по утрам в одних семейных трусах для вас само собой разумеющееся дело. Однако я вынужден вам напомнить, что снаружи вы совсем не выглядите мужчиной, а даже совсем наоборот.
– Не понял, – буркнул Серега. – Ты сейчас о чем?
– О том, что ваш внешний вид может ввести в смущение любого другого субъекта, как внешне, так и внутренне являющегося мужчиной, к числу коих я причисляю и себя. И я считаю, что с вашей стороны было бы весьма любезно проявить чувство такта и не демонстрировать соседям по дому ваши прелестные… прелести. Хотя бы ради окружающих. Мне, например, больше пятисот лет. Я и инфаркт получить могу.
– Что это вы имеете в виду, любезный? – Обычно Серега был посообразительнее, но вчера он выпил слишком много пива, и вникать в хитросплетения слов разговорчивого хоббита ему не хотелось. Понятно, что за последние пятьсот лет по душам Горлум мог разговаривать только с лягушками, и в последнее время его просто прорвало, но Серега все время настаивал, чтобы по утрам Горлум изъяснялся по-человечески.
– Прикрой свои буфера, крошка, – перевел Горлум и мгновенно скрылся под столом, так что Серегина тапка ударилась о спинку стула, и бросок пропал втуне.
– Скотина похотливая, – сказал Серега, допивая минералку и поднимая свою тапку. – Вылезай из-под стола.
– Поцелуешь? – ехидно поинтересовался Горлум.
– Бейсбольной битой.
– Люблю горячих крошек.
– Кончай меня доводить, придурок средиземный, а то Балрогу скормлю.
– А вот не скормишь. Его Серый в Морийской канализации на нож поставил. Пойди лучше в подвал, зверюшку накорми. А то орет так, что слушать больно. Жалко зверюшку.
– Если тебе жалко, так взял бы и покормил.
– Не, не буду. Эта зверюшка только тебя любит. Из моих рук она жрать ничего не станет.
– Так и скажи, что лень.
– Хорошо, так и говорю: мне лень.
– Олигофрен и бездельник.
– Красотуля.
Серега понимал, что новый Горлум сильно отличается от того, каким его считали в Средиземье. Он оказался вовсе не параноидальным маньяком, зацикленным на магической побрякушке, для него абсолютно бесполезной, а тайным агентом, настоящим Хранителем Средиземья и вообще дико положительной личностью, взвалившей на свои плечи огромную ответственность за судьбы мира. Но иногда Серегу так и тянуло свернуть Горлуму шею.
А заодно и все три шеи живущей в подвале зверюшки.
Серега спустился в подвал. Рев сразу же смолк.
– Здорово, Серега, – сказала средняя голова Змея Горыныча, самая разумная и занимающая главенствующее положение. Только у средней головы хватало такта не прикалываться над нынешним Серегиным состоянием.
– Чего орал? Опять жрать хочешь?
– Не, – сказала средняя голова. – Тут другое.
– Ты ее не слушай, – вмешалась правая голова. – Лично я жрать хочу.
– И я, – сказала левая.
– Свининки бы, – сказала правая.
– Да, кабанчика молодого.
– Лучше вепря. Секача.
– Секач слишком жесткий.
– А кабанчик слишком маленький.
– Молчать! – приказала средняя голова. – Слушать центровую. Молчать и не мешать мне разговаривать! А то шеи перекусаю! Или вообще перекушу их к чертовой матери и стану обычным драконом. С одной головой.
– Угораздило ж родиться не с того края, – сказала левая голова и заткнулась.
– И то верно, – согласилась с ней правая и тоже заткнулась.
– Вот теперь и поговорить можно, – сказала средняя.
– Значит, жрать ты не хочешь? – уточнил Серега.
– Не хочу, – сказала средняя, бросая косые взгляды на крайние головы. Крайние головы молчали.
– Тогда чего орал?
– Скучно мне, – пожаловалась средняя. – Сижу в подвале, света белого не вижу. Я, между прочим, крылатый змей, а не крокодил какой-нибудь. Мне бы в небо, мне бы в небо!
– Собьют тебя в небе, – сказал Серега. – Не привыкли у нас на Земле к драконам. Стингер помнишь?
– А то как. – Действие стингера Серега продемонстрировал Змею Горынычу во время своего визита в Тридесятое царство, после которого не слишком везучий маг и застрял в женском обличье. Что не мешало магическому животному Змею Горынычу видеть в нем прежнего былинного богатыря Сергея свет-Ивановича. – Помню стингер. Страшная штука. Хоть ты и мимо пальнул, а все равно страшно.
– У нас же договор, – напомнил Серега. – Ты тихо сидишь у нас в подвале, а мы тем временем подыскиваем мир, не слишком враждебный к драконам.
– Вот именно, не слишком враждебный. Только нету таких миров. Драконов нигде не любят.
– Сами виноваты. Характер у вас еще тот.
– А вы прямо ангелы во плоти.
– Не ангелы, – сказал Серега.
– Значит, вы – просто не ангелы, а мы – крылатая смерть, которая обрушивается с небес?
– Типа того.
– Дай полетать, – потребовал Змей Горыныч.
– Не дам. Помнишь, до чего ты в прошлый раз долетался? Прямо из-под носа боевого вертолета тебя трансгрессировать пришлось.
– А заклинание невидимости?
– Блин, – простонал Серега. – Сколько же тебе объяснять, что в этом теле у меня нет никаких магических способностей?
– Зато они есть у Германа.
– Герман будет только вечером.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
