class="p1">С сомнением оглядываю его лицо, на нем застыло странное выражение, разгадать которое я пока не могу, а в глазах пляшут черти.
Ему весело? Он в предвкушении?
Что за игру ты затеял, Органа?
– Ты сам искал встречи со мной, – напоминаю с нажимом, – а теперь просишь притормозить. Скажи напрямую, что тебе нужно?
– Хочу знать, что задумал Андреас, – посерьезнев, отвечает Кейд.
Хмурю брови и задумчиво провожу ногтями по пострадавшей щеке. Выходит, не только мне показалось, что отец ведет двойную игру? Боли больше нет, но я все равно опускаю руку.
– Этот вопрос следует задавать не мне. Как ты и сказал – мы не ладим. В свои планы Андреас меня не посвящает.
– Тем не менее, он втянул нас обоих в какую-то игру, устроив при этом целое представление.
Нервно потираю бровь, начиная испытывать раздражение оттого, что Кейд, как мне кажется, намеренно затягивает разговор.
– Долго запрягаешь, Органа, – бросаю несдержанно.
– Дай мне закончить, Кавана, – парирует он, вновь возвращая на лицо то самое выражение.
Предвкушение. Это точно оно.
В душе зарождается протест. Не хочется это признавать, но, похоже, чертов Органа поймал меня на крючок. Мне жизненно необходимо выяснить, что он задумал и к чему столько загадочных отступлений вместо того, чтобы сказать, как есть: «Даниэль, мне нужно от тебя это и это».
Но раз Кейд хочет степенных разговоров, так тому и быть. Так или иначе я добьюсь ответов.
– Ты был там и наверняка догадался, что я тоже не в восторге от игр Андреаса, – произношу натянуто.
– Ты права, догадался. Хотим мы того или нет, твой отец уже поставил нас на поле. Придется сыграть.
Мы? Что еще за мы?
– Сыграть во что? – уточняю, не сдержав скептического смешка. – Я понятия не имею, что задумал Андреас, какие у него цели, мотивы и уж тем более средства.
– Значит, нужно это выяснить.
Вот и выяснял бы сам, раз больше нечем заняться.
– Зачем тебе это? Зачем тебе я?
Кейд решительно заглядывает мне в глаза, в них больше нет предвкушающего блеска, что выдает его серьезный настрой.
– У нас общий противник, который задался целью натравить нас друг на друга. Ты ведь не поверила во всю ту чушь о плодотворном сотрудничестве? Я – нет. Слишком легко Андреас спихнул свои проблемы на тебя, а потом предложил помощь, которую ты ожидаемо отвергла.
Вспоминаю выражение его лица в тот миг. Отец и вправду был чем-то доволен и даже особо не пытался это скрыть. Кейд разгадал все это в ходе короткой беседы? Видимо, он гораздо лучший психолог, чем я. Возможно, все сложилось бы по-другому, не будь мой разум был затуманен яростью после провального ужина, неожиданного рукоприкладства и всего, что обрушил на меня Андреас.
– И что вы предлагаете? – спрашиваю устало, обводя парней взглядом.
– Объединить усилия, – незамедлительно отвечает Кейд. – И не позволить Андреасу сыграть по своим правилам. Если мы не придем к взаимопониманию по допам, а я предполагаю, что при завтрашней встрече мы бы к нему не пришли, этот раунд будет за ним.
– С чего ты это взял?
Кейд удивленно приподнимает брови.
– Столько времени прошло… У тебя наверняка давным-давно нет никаких допов.
Пять баллов за проницательность, мистер Органа.
– Ты прав, – признаюсь честно.
Не вижу смысла юлить. Какая разница, сегодня он это узнает или завтра, ситуация-то от этого не изменится. Платить мне по-прежнему нечем.
– Хорошо, – легко произносит Кейд, кивнув сам себе. – Можешь не волноваться. Как я уже сказал, на допы мне плевать, я пришел за другим. Но Андреас даже мельком не упомянул об этом. И он не просто так это сделал.
Хочу спросить, о чем речь, но сдерживаюсь. Вряд ли Кейд возьмет и расскажет о чем-то наверняка более дорогом, чем содержимое полсотни ящиков с пресловутыми деталями.
– Ладно, будь по-твоему. От меня-то что требуется?
Кейд нехорошо усмехается.
– Ты поможешь вывести отца на чистую воду и забрать то, что принадлежит мне.
Удивленно моргаю. Как, интересно, я должна это сделать?
Но вместо этого вопроса, задаю совершенно другой:
– А взамен что?
Происходящее кажется сюрреалистичным. Столь важные переговоры в переулках не ведутся.
– Можешь оставить себе все, что осталось после продажи допов, – объявляет Кейд.
Непроизвольно округляю глаза, быстро беру себя в руки, но по едва заметной ухмылке понимаю – Органа успел это заметить.
– Щедро, – с трудом выдавливаю я, не понимая, то ли радоваться, то ли ужасаться.
Я не идиотка, уже не один год нахожусь в криминальных кругах и ни разу не слышала даже намека на то, чтобы кто-то кому-то прощал даже самые крошечные долги, не говоря уже о запредельных суммах, о которых идет речь в нашем случае. Что же такого Кейду нужно от Андреаса, что он готов нарушить все мыслимые и немыслимые заповеди преступных группировок?
– Считай, это оплата за работу.
Началось.
– И в чем же она заключается?
– Подыграй мне. Завтра состоится первая партия, которую ты, с подачи Андреаса, назначила сама. Пусть она пойдет не по его плану.
– Ты уверен, что этот план вообще существует? – уточняю с сомнением.
– На сто процентов, – уверенно заявляет Кейд.
Подыграть? Если мне простят долг, я и не на такое пойду.
– Ладно. Что будем делать?
Он удовлетворенно кивает.
– Как и договаривались, встретимся в клубе и проведем переговоры. Сделай вид, будто готова расплатиться со мной, частями или целиком – не важно. Наверняка Андреас ждет, что после встречи к нему обратится кто-то из нас. Либо ты придешь просить заем, что маловероятно. Либо я – с разборками, что больше похоже на правду. Мы же поступим иначе и посмотрим, к чему это приведет. Андреас обязательно сделает новый ход, как только поймет, что что-то пошло не так. У нас будет достаточно времени на выяснение того, что он задумал. После этого разработаем стратегию.
Не скрывая удивления, смотрю на него. Ожидала ли я, что разговор свернет в подобное русло, и я буду плести заговор против отца в компании малознакомых людей?
– Неожиданно, да, – словно прочитав мои мысли, вступает в разговор Джей. – Но с учетом нынешнего непростого положения, следует поддерживать любые союзы.
Хмыкаю и недоверчиво спрашиваю:
– Ты так пытаешься меня уговорить?
Он улыбается и медленно качает головой.
– Мы предлагаем объединиться, а не принуждаем к этому.
– Ты вправе отказаться, – добавляет Кейд. – Но в таком случае придется строить диалог по-другому.
Губы растягивает улыбка, а из горла вырывается смех.
– А вот и угрозы пошли.
– Что? Нет, – протестует Хоффман, а Кейд продолжает:
– Послушай, Дани…
– Меня зовут Даниэль.
Он сдержанно улыбается, его синие радужки
