малышка в истории Гармонии оказалась настоящим героем, принявшим на себя удар отовсюду и сразу. Сидя на коленях в траве, Мива вслушивалась во все, что происходит на поле боя, и эти звуки для нее были хуже агонии: выстрелы, крики боли, звон металла, гул бесчинствующей энергии, что изредка разбавлялись звуками природы, будь то утреннее щебетание птиц или ласковый ветерок, дующий навстречу. В один миг она отбросила все: страх, крупицы гордости и сомнения, а все ради того, чтобы сконцентрироваться на помощи друзьям. Ее «лишние уши» в этот день не были надежно спрятаны где-то за густыми локонами волос или под одеждой, напротив, они дрожали и вслушивались, словно живые антенны, чувствующие то, что нельзя услышать человеческим ухом. Весь этот ужас давил на девушку и буквально разрывал изнутри, вынуждая кровь неестественно стекать по гладкой спине вниз.
Дорн же оказался человеком слова и не предал надежд ордена выйти из боя, будучи преданными всеми. Командуя небольшой группой умелых гвардейцев и парочкой шепотов, тот доблестно защищал комплекс от преодолевших первую линию обороны врагов. Люди практически сразу валились с ног, когда их поражал шквал пулеметов, а если тем удавалось подойти ближе, в дело вступали мощные лазеры, разрубающие цель пополам. Лишь благодаря остаткам гордости и капли разумности этих ребят, Мива могла сосредоточится на тех, кто сейчас впереди.
Такова сила меньшинства — все вместе и все помогают друг другу. С единой целью люди способны на все, что угодно, даже на, казалось бы, невозможное, как это было на этапе застройки Гармонии, ведь подобные ей города не строились меньше, чем за десятки лет. Лишь идеальное общество способно достигнуть небывалых человеческих высот и получить в награду благословение, но с рождением алчности в сердцах многих появляется трещина. Таков мир — не все люди живут в системе, и точно не каждый желает добра остальным. Эгоизм, зависть, тщеславие и гордыня порождают угрозу, разрушают то, над чем так долго старались другие, и со временем этот феномен превращается в бесконтрольное течение зла, создавая собой парадокс из «Инь» и «Янь».
Все мы рождаемся одинаковыми, но боль в сердце по-разному влияет на ту личность, которая сформируется вскоре: кто-то не хочет, чтобы другие испытывали ту же боль, а кто-то, напротив, желает, чтобы его боль познал весь остальной мир. «Все мы разные, но все вместе» — это вовсе не возможная реальность, а идея утопии, и все мы лишь фигуры на шахматной доске мироздания, а в шахматах, как всем известно, есть только черные и белые.
***
Спустя несколько минут кровопролитной схватки, что ощущались часами, появились первые результаты и первые сомнения. Боевой отряд столкнулся с сопротивлением, которое ранее с легкостью подавлялось, потому усилился в обороне, и эта ответственность в первую очередь легла на плечи Хорнет, Ринны и Ашидо.
— Справа шепот! — предупредила Юмико, отбиваясь от толпы, будучи приглушенной слоем брони.
— Вижу! — тотчас отреагировал Ашидо, бросившись навстречу атакующему. — «Сечение»!
Нападавший быстро распрощался с жизнью от неожиданного удара, который невозможно было заблокировать. На горячее тело Такаги легла тяжелая отдышка от нехватки кислорода, который восполнялся уже не тем воздухом, в котором стыл запах крови, а тем энтропиумом, который поддерживал жизнеспособность сосуда. Ни для кого не секрет, что парню приходилось дышать в разы больше, чем остальным, ведь череду бесконечных движений, за которыми и разумом не поспеешь, приходилось поддерживать ежесекундно, чтобы не распрощаться с жизнью в момент долгожданного вздоха.
— Прием, это Юмико, доложите ситуацию! — прокричала Юмико, голос которой был слышен гораздо отчетливее.
— Прием, это Эмили! — раздался первый возглас. — Я на подходе к минометам, снайперы на левом фланге устранены, остается только правый!
— Лия, у тебя что? — продолжила расспрос девушка.
— Прием, это Хорнет, — заговорила другая, голос которой часто прерывался треском. — Лию глушит звуками взрывов! Мы продолжаем наступление в том же темпе, ранений нет!
— Хорошо, Нао! — наконец вмешался в разговор Ашидо, которому даже не пришлось говорить «прием», чтобы быть услышанным.
— Прием, это Нао, — откликнулась девушка. — У нас все отлично, не отвлекай!
— Продолжайте в том же духе! — вновь вставила слово Юмико. — Мы скоро настигнем Эдварда. Будьте готовы стянуться ближе к центру!
— Принято! — одновременно отреагировали все.
Бой выглядел неравным, но смелость и умение работать в команде давали ордену «Спектр» преимущество, по крайней мере, пока они не подобрались слишком близко к месту, где была сосредоточена высшая гвардия и сам Эдвард. Эта цель уже не казалась такой невозможной, но силы у людей далеко не бесконечны, как и стойкость для умения сопротивляться. Нужно было закончить все быстро, лишить гвардию командования и поводов продолжать это бессмысленное кровопролитие.
— Ашидо! — внезапно очень громко заголосила Мива. — Тебе нужно это услышать!
— В чем дело? — опешил я, заподозрив, что кто-то добрался до комплекса так же, как и Эмили до спины гвардейцев.
— Эдвард хочет поговорить! — пояснила девушка. — Я сделаю так, чтобы вы слышали друг друга.
Через считанные секунды в голове у Ашидо послышался смешок, какие выдают только плохие парни, не ставящие ни во что окружающих — про гордыню было в точку. Он сразу понял, что Айс издевается над ними, даже с тем шоу, которое для него устроили. В сердце Ашидо проснулась скрытая злоба, он яростно стиснул зубы, не ослабив хватки на рукояти, продолжая сражаться.
— Полезная способность, не находишь? — усмехнулся Эдвард.
— Погоди еще немного, и я до тебя доберусь! — сквозь злобу проскрипел Ашидо.
— Доберешься до меня? — с той же усмешкой протянул он. — А я и не прячусь, Такаги. Думаешь, я здесь сижу в страхе с поджатыми коленками и жду, когда эти тряпки с винтовками сделают дело? Вы так яростно сражаетесь за иллюзорный шанс одержать верх, но разве это не бессмысленно? Кого здесь можно назвать извергом и опасностью для Гармонии: меня или вас?
— Закрой рот! — громко прокричал Такаги. — Твое предательство не будет прощено, и я не пощажу тебя, как бы сильно не умолял! Только дождись, Эдвард!
— Знаешь, иногда нужно кого-то предать, если иного выхода нет, — спокойно сказал Айс, выдав на себе нелепый зев. — Ты и твои люди не из тех, кого можно вечно дергать за ниточки. Я могу поведать о своей цели, ради которой не стыдно вонзить нож в спину, но здесь так шумно, что и поговорить толком не получается…
— Нам не о чем разговаривать!
— Погоди, Ашидо, — прервал Эдвард, не скрывая тех же издевок. — Речь идет о возможности сразиться со мной без путающихся под ногами собак. Разве ты не хочешь лично расправиться со мной? Это весьма заманчивое предложение: я
