именно люди, поднявшиеся над рутиной и вырвавшиеся из единообразия социума, считаются наиболее подходящими кандидатами для вступления в наше сообщество, и как раз с ними наш отдел работает. Куда смотрели хранители мечтателей? Нет, для начала — были ли они у них?
Я выписал с десяток самых ярких имен, чтобы проверить потом по нашей базе данных. Ох ты, так я же забыл темного предводителя попросить повлиять на моего наставника и Стаса!
И, кстати, чем Стас в то время занимался? На пару с целителями. Травля любого мечтателя обычно с его непосредственного окружения начиналась — нельзя было меры вовремя принять? До того, как он становился полным изгоем?
А массовые гонения? Взять хотя бы охоту на ведьм, или крестовые походы, или изгнание коренных народов с их земель после появления там исследователей белых пятен на карте. Ведь каждый из этих походов объявлялся благим делом и начинался во имя света и добра — почему мы позволили установиться такому их пониманию?
А в войнах вообще каждая из сторон за добро и правду сражается. Получается, в них добро воюет само с собой и себя же уничтожает? Но нет, в любой битве есть победитель — и именно его правда, в конечном счете, объявляется единственно верной. Получается, добро — это просто то, что сильнее?
А в сказках человеческих — еще одном примере их мечтаний — добро вообще всегда побеждает. Причем, делать ему это приходится снова и снова — такое впечатление, что зло терпит поражение за поражением, но окончательную победу добру одержать так и не удается. А если это отражение ситуации в нашем сообществе, как и практически все на земле? Хотя я здесь, скорее, вижу аргумент в пользу слов темного предводителя о балансе сил в основе мироздания: вот и у нас существуют же до сих пор темные, которых уже давно, я думаю, можно было прихлопнуть — Стас только приказа ждет.
А вот на земле этот баланс уже нарушен — или, вернее, в нем явно просматривается серьезный перекос, снова пришлось мне согласиться с темным предводителем. После еще одного короткого взгляда на сводную таблицу результатов моего анализа. Количество открытий, рожденных из человеческой мечты, не просто катастрофически уменьшилось — оно практически сошло на нет. А все мечты людей — вместо стремления ввысь и вдаль, на поиск справедливости и на помощь другим — свелись к удовольствию и комфорту здесь и сейчас. Любой ценой. Завтра слишком далеко, завтра не интересно, завтра — хоть потоп.
Из чего вытекало два еще более тревожных вопроса. Одно из двух: либо — если земля является нашим отражением — что же происходит у нас, чтобы вызвать такие перемены на ней? Либо — если подобный перекос случился только на ней — как мы допустили, чтобы земля превратилась в наше кривое зеркало?
Это что же получается: мой наставник, вечно мечущийся между взлетами и падениями, которые сам и генерирует, служит земле лучшую службу, чем я, не ищущий на ней ничего, кроме спокойных и комфортных условий работы?
Я всегда воспринимал Галю как неизменную постоянную. Возможно, после бурного начала моего присмотра за ней, когда ее у меня чуть не увели, мне хотелось только одного: чтобы она оставалась такой, как есть. В конце концов, усмотрел же в ней один из наших рекрутеров подходящего нам кандидата — пусть и к администраторам, им тоже новые сотрудники нужны.
Меня вполне устраивала ее приземленность: полностью погружена в дом и семью — значит, темных больше не заинтересует, равнодушна к Интернету — значит, не нахватается там всякой гадости, ничего не читает, а только сериалы дурацкие смотрит — зато у меня под боком и не мешая мне заниматься моим собственным земным увлечением.
У меня и мысли ни разу не возникло расшевелить ее, расширить ее кругозор, показать ей, что мир намного больше того, каким ей кажется. Я думал, что не хотел ее пугать — на самом деле, я сам боялся ее реакции.
Мой наставник оказался менее рассудительным — и Татьяна не только превзошла самые смелые его ожидания — одно ее открытие чего стоит! — но и его заставила постоянно совершенствоваться.
Не испугалась и Анабель — и Франсуа не только относительно спокойно принял ее признание, но и условия работы сделал ей еще более комфортными.
А Света — ничуть не менее приземленный человек, чем моя Галя? Ладно, еле откачали — но откачали же! И после того первого раза на даче продолжила себе крутиться среди ангелов, как ни в чем ни бывало. И еще и Марину уговаривала вести себя с темным предводителем прилично — чтобы землю не позорить.
В общем, как-то мне совсем не по себе стало. На людей сверху вниз смотреть легко, своим коллегам претензии выставлять — тоже много ума не надо, вот только не мешало бы при этом и самому всегда на высоте быть.
Вечером, после ужина, зашел я к Гале на кухню, спросил ее, что она смотрит, о чем там речь и что она об этом думает. Она удивленно глянула на меня, спросила, не хочу ли я добавки, и зашикала на все мои вопросы — не отвлекай, тут у героев судьба решается. Последующие пять минут герои сидели за столом, со стаканом сока перед каждым, и обменивались односложными репликами и многозначительными взглядами — пока один из них не вылетел почему-то из комнаты, опрокинув стул. А я понял, что момент оказаться на высоте упущен. Причем, уже давно.
Ночью этот момент ко мне вернулся — в виде той сцены из сериала. За столом сидели мы с Галей, я объявил ей, что я — ангел, в ответ на что не стул под ней перевернулся, а мне в лицо полетел стакан с соком. С обвинениями в том, что я ей специально голову морочу, чтобы ее бросить. А как же дети? — прогремело у меня в голове перед закрытием занавеса.
Одним словом, утром на работе настроение у меня было не из лучших. Не успел я чуть-чуть уговорить себя, что много- и разнообразие не только на земле приветствуется, что моя работа описывается определенными принципами, а не почасовой инструкцией, что мой наставник является всего лишь моим консультантом, а не образцом для обязательного подражания, как у меня зазвонил телефон.
Человеческий.
В кармане.
Марина.
Вот сейчас она меня взбодрит!
— Привет, занят? — раздался в трубке резкий и отрывистый сигнал побудки.
— Да что ты, Марина — просто так на работе сижу! —
