– В Пушкино поеду! – буркнул Андрей.
– Вот и поезжай.
И снова магазин, снова опросы. Фальшивок могло быть больше, скажем – часть сбыли на рынке. Ведь только магазины сдавали выручку в Госбанк через инкассаторов, и только в банке проверялась подлинность купюр.
Описание внешности покупателя в точности соответствовало предыдущим описаниям: одет был в гражданское, опять усы и ювелирный отдел. Без выдумки мужичок действует, без фантазии.
А впрочем, выбор у него невелик. Ювелирные изделия продают только в магазинах. В войну многие сдали золотые изделия в фонд помощи фронту, другие обменяли в голодные годы на продукты – муку, крупу, консервы. Да и вероятность нарваться на барахолке на «цыганское золото» – как называли медные позолоченные изделия, была велика. И, по всей видимости, сбытчик фальшивок об этом знал.
Золото – вложение выгодное. Места в доме много не занимает, в цене не теряет, а при любом катаклизме, вроде прошедшей войны, его всегда можно выгодно обменять или продать. Вот убийца и скупал золотые изделия. Только ленив он был, мог бы ездить по другим направлениям железной дороги или даже в другие области, затрудняя этим розыск. Или служба не позволяла ему часто и надолго отлучаться, а фальшивые деньги жгли карманы? Так за них сесть можно на длительный срок, да еще и на след убийцы выйти. Поэтому торопился преступник, старался как можно скорее избавиться от подделок.
Все эти доводы Андрей изложил Арапову.
– Ну что же, логично, – согласился тот.
– Владимир Матвеевич, надо просить, чтобы дали оперативников или «топтунов».
– Зачем?
– А вот взгляните на карту. Сбытчик фальшивок ограничен во времени. Если он постовой, то старается успеть на рабочую смену и потому бывает только в ближайших к Москве городах.
– И что из этого следует?
– Следующий сброс фальшивок будет в Калининграде завтра. Нужно несколько человек. Сколько там ювелирных отделов в магазинах? Один, два – ну три от силы. Приблизительное описание у нас есть. Как только заметим – надо будет брать!
– А если при нем ничего не будет? Скажет, что зашел случайно?
– Так есть же продавцы и кассиры из Мытищ, Ивантеевки, Пушкино. Они подтвердят, что он покупал золото и расплачивался поддельными купюрами. Уж за фальшивомонетничество привлечь можно. А сядет в следственный изолятор – раскрутим за убийство как миленького.
– Авантюризм чистой воды, Андрей. А если он не приедет или, почуяв неладное, сбросит деньги? Или проявит себя не в Калининграде? Скажем – в Реутове или Балашихе?
– Я уверен, что он пользуется одной веткой, которая идет с Ярославского вокзала на Мытищи и дальше.
– Ты считаешь, что твоей убежденности достаточно, чтобы идти к начальству? «Топтунов» в отделе немного, все задействованы, на них очередь. Кроме того, они классные филеры, как их называли раньше. Следить – мастера, но они не оперативники. Случись задержать, могут упустить. Ты думаешь, там, в седьмом управлении, одни мужики? Как бы не так! Нет, к начальству не пойду. Фактов мало, а надо, чтобы были железные, неопровержимые доказательства.
– Ну хорошо. Тогда позвольте мне самому.
– Мальчишка! В казаков-разбойников поиграть захотелось? Ты не забыл, что у него оружие есть? Если устроишь перестрелку среди бела дня в городе, еще и случайные люди пострадают. Выгонят тебя с треском из органов, и это будет еще самым легким наказанием.
– С чего вы взяли, что я палить начну?
– Ты свое прозвище знаешь? Тебя товарищи твои Стрелком прозвали. Потому как горяч, пострелять любишь.
– Все случаи применения мною оружия признаны обоснованными.
– Знаю, поэтому и не выгнали.
– Владимир Матвеевич, я только подежурю. Вдруг появится, так я прослежу за ним – кто такой, где живет, где служит? А потом и взять можно.
– Не думай никогда о противнике снисходительно – только как о реальном и сильном противнике. Иначе голову потеряешь, в самом прямом смысле. Он в органах служит, специальными знаниями обладает. Засечет слежку вмиг, да и шлепнет тебя в каком-нибудь укромном месте. Он, судя по твоим выводам, постовой, район знает. Заведет в глухое место и выстрелит. Ты же сам постовым был. Вроде бы столица, а глухих углов полно: заброшенные склады, парки, промышленные зоны. От станков грохот – выстрела никто не услышит. Да еще и труп в сточную канаву сбросит.
– Рановато вы меня хороните! – обиделся Андрей.
– Башку твою берегу. Ну возьмем мы его на неделю позже – что изменится? Подозреваемых уже не так много осталось, отсеем одного за другим. В сухом остатке – убийца.
– Я только погляжу на него издалека, из укрытия, одним глазком.
– Ты упрямый, как баран. Ладно, даю один день. Поосторожнее там. Посмотри издалека, что за тип. А потом в Москве уже его обложим. Но прошу тебя, никакой самодеятельности. Да и сомневаюсь я в успехе. У него сто дорог, в другой магазин пойдет – и накроется твое мероприятие медным тазом.
– И на том спасибо.
Дома Андрей почистил и смазал пистолет, осмотрел каждый патрон – нет ли вмятинки, не даст ли задержки? Стрелять он не собирался, но и полностью исключать эту вероятность нельзя было.
Утром, еще до открытия магазинов, он уже был в Калининграде. У словоохотливых бабушек узнал, в каком магазине есть ювелирные отделы. Оказалось – только в универмаге.
Камень упал с души Андрея. Глупо было бы просидеть в одном магазине, а преступник направится в другой.
Как только магазин открылся, он сразу направился к директору, представился и показал удостоверение.
– Чем могу быть полезен? – Директор был сама учтивость.
– Я бы хотел понаблюдать, желательно незаметно, из какой-нибудь подсобки, за ювелирным отделом.
Директор стразу встревожился:
– Что-то не так? У нас хищения, или бандиты хотят налет совершить?
– Ни то, ни другое. Вы что-нибудь слышали о фальшивых сторублевках?
– В Мытищах и Ивантеевке? Говорило начальство. Я своих ювелиров собирал, говорил о бдительности в свете текущего момента.
– И еще один случай был, в Пушкино уже.
– Ай-яй-яй, не слышал еще. Все сделаю, как надо.
Директор отвел Андрея к ювелирному отделу.
– Наталья Ивановна, товарищ из милиции, посидит у вас в подсобке. И организуйте ему халат, вроде как подсобником он у вас будет.
– Хорошо, я поняла.
Продавщица была молоденькой, хоть директор и назвал ее по имени-отчеству. Стрельнув любопытными глазками в сторону Андрея, она принесла ему сильно потрепанный халат.
– Извините, других у нас нет. Это грузчика, другие женские.
Андрей натянул халат и уселся в подсобке на табурет, оставив дверь приоткрытой. Здесь было темно, и от прилавка его не было видно.
Часам к одиннадцати пошли покупатели.
«Черт, – с досадой подумал Андрей, – продавщицу предупредить забыл, чтобы обзор не перекрывала».
А она, как специально, то перед дверью встанет, то немного в стороне, то наклонится. Вид был соблазнительный, Андрей – молодой парень, и он начал отвлекаться. Первоначальное напряжение спало, и ему стало даже скучно.
А после обеденного перерыва, когда он успел в туалет сбегать, и вовсе тоска накатила. Он уже начал клясть себя последними словами, что не послушал опытного сыщика и настоял на своем.
Андрей стал поглядывать на часы. Уже шестнадцать, через четыре часа универмаг закрывают, а никого похожего так и не было.
И вдруг сердце его забилось: у прилавка стоял мужчина, немного за тридцать, в цивильной одежде, но главное, что привлекло внимание Андрея – усики.
Андрей приподнялся с табуретки и впился взглядом в лицо покупателя. Нет, ни на одном фото в личных делах он его точно не видел. Память на лица у него была отменная, можно сказать – фотографическая.
Мужчина прошелся перед прилавком вправо-влево, потом остановился:
– Девушка, выпишите мне вот этот портсигар.
– Он дорогой, сто тридцать рублей.
– Я не слепой, ценник вижу.
Наталья, не споря, выписала товарный чек.
