– Да, конечно. Но откуда у него такое интересное оружие?
– Теперь мы это вряд ли узнаем.
Когда приехал дежурный прокурор, стали осматривать и обыскивать труп. Револьвер с глушителем сразу определили в бумажный пакет – для снятия отпечатков пальцев. Пистолет Андрея тоже изъяли – он нужен был для баллистической экспертизы. Только пули из тела убитого покажут, из какого оружия был ранен, а из какого убит «оборотень».
В кармане убитого было найдено удостоверение сотрудника железнодорожной милиции и несколько фальшивых купюр – их подделку сразу по номерам определил эксперт.
– Денежки-то липовые! – присвистнул он.
После осмотра труп увезли, а Андрей отправился в прокуратуру писать рапорт.
Узнав по своим каналам о случившемся, Арапов примчался в прокуратуру. Отозвав Андрея в коридор, он попросил быстро, в двух словах рассказать о случившемся.
Андрей коротко рассказал о том, как обнаружил в магазине похожее лицо, как стал следить, как объект открыл огонь из револьвера с глушителем. На пять его выстрелов ответным был лишь один, в ногу. Получив ранение, объект застрелился.
– Так и было? – усомнился Арапов.
– Как на духу, баллистическая экспертиза подтвердит. Моя пуля – в ноге, а в сердце пуля из его револьвера.
– Хотелось бы надеяться. На сбытчика ты вышел точно, а убийца он или нет, скажет экспертиза – если следы на пулях из груди Погибы и этого «оборотня» совпадут. Думаю, от службы тебя на время отстранят. Видно, ошибку ты где-то допустил, раз этот «оборотень» в тебя стрелять начал.
– Сам об этом думаю. И еще одна ошибка была.
– Какая же?
– Я-то выбрал старшину нашей, городской милиции, а он из транспортной был и в мой список подозреваемых не попал.
– На ошибках учатся. Как говорится, за одного битого двух небитых дают. А в целом – молодец. Главное – живой остался и преступника обезвредил.
После оформления необходимых протокольных действий Арапов отправил его домой:
– Когда все закончится, я тебя вызову. А пока отдыхай. Наделал ты, брат, шуму.
– Не понял.
– Молод потому что. Ты думаешь, преступник застрелился, и все закончилось? Для транспортной милиции все только началось. Почему «оборотня» в своих рядах не разглядели? Можно сказать – политическая близорукость, ведь предатель в органах работал. Начальника и замполита, как пить дать, снимут.
– Я об этом не думал.
Андрей поплелся домой. Гибель «оборотня», хоть и не от его руки, потянула клубок кадровых перестановок.
Два дня он маялся от безделья дома, и тетка заинтересовалась:
– Тебя, часом, не уволили?
– Нет. Считай – отдыхом наградили.
– Да? А вид у тебя невеселый.
Разве ей все объяснишь?
На третий день, совершенно неожиданно, прямо к нему домой заявился Арапов. Его визита Андрей не ожидал, иначе бы он побрился и привел себя в порядок. И вообще он думал, что сыщик ему позвонит.
Арапов вошел в комнатушку, оглядел ее критически:
– Тесновата комнатушка-то…
– Не моя, тетка разрешила квартировать.
– Чудак-человек! А чего не сказал? Комнату в общежитии муровском выделили бы…
– Привык я как-то.
– Чего же не спрашиваешь, чем все закончилось?
– Жду.
– Во-первых, с завтрашнего дня можешь выходить на работу. Ничего предосудительного или незаконного в твоих действиях не нашли. Держи. – Арапов протянул ему пистолет.
Андрей воспрял духом. Раз вернули личное оружие, значит – доверяют.
– Пожурили, не без этого. Были ошибки в расследовании. Зато обыск на квартире у этого «оборотня» дал результаты. Нашли матрицу – одну ее сторону – для печатания фальшивок.
– Здорово!
– Во-вторых, именно из его револьвера был застрелен Погиба. Так что ты не ошибся, убийцей был именно он. А еще двенадцать тысяч сотенных купюр, естественно – фальшивых, и четырнадцать ювелирных изделий: кольца, браслеты, цепочки, серьги. Вопросов к «оборотню» было бы много, да теперь он за свои грехи держит ответ на небесах.
На радостях Андрей обнял Арапова:
– Спасибо!
– За что? Я-то здесь при чем?
– За добрые вести, за участие.
– Водка есть?
– Найду.
– Отметить надо.
Юрий Корчевский
Фронтовик стреляет наповал
© Корчевский Ю. Г., 2016
© ООО «Издательство «Яуза», 2016
© ООО «Издательство «Эксмо», 2016
* * *
Глава 1
Новое место службы
Андрей прослужил в знаменитом МУРе год. От более опытных оперативников, следователей, экспертов, «топтунов» поднабрался опыта. «По фене ботал» не хуже уголовников, становился личностью, известной как в милицейской среде, так и среди уголовников. После уничтожения авторитетного медвежатника, потрошителя сейфов Федьки-Одноглазого, в уголовном мире получил прозвище Стрелок. Узнал об этом случайно на допросе одного из задержанных грабителей. Побаиваться встречи с ним преступники всех мастей стали. Вмиг усвоили, что при сопротивлении Андрей не цацкался, стрелял на поражение. И ведь не подкопаешься. Преступник первым огонь открыл или с ножом на него бросился, зачастую и свидетели были. Самозащита при исполнении служебного долга. Начальство журило, а наказать не могли, все по закону.
Начальство, следуя укоренившемуся мнению, навязанному сверху, считало уголовников классово близкими – оступился пролетарий, с кем не бывает? Выпил лишку после зарплаты, драка, поножовщина. Так для становления на верный путь есть исправительно-трудовые лагеря. Исправится зэк во время отсидки и будет строить светлое будущее. Врагами народа считали политических, кто хоть слово сказал о перекосах в политике партии.
Тем и сроки по 58-й статье давали серьезные – от 10 до 25 лет, а то и без права переписки, что означало расстрел.
Андрей же был другого мнения. На фронте разведчиком был, а вернувшись, по комсомольскому набору в милицию попал. Полагал – разгромили настоящего врага, сильного, жестокого – гитлеровскую Германию. После войны жить лучше станет. Не сразу, это понятно. Страна огромные потери в людях понесла, дома разрушены, заводы. Восстановить надо, напрячься. Трудно люди жили. А после войны – амнистия по случаю Победы. Политические в лагерях остались, сроки досиживать. Надо же великие стройки завершать. Государству выгодно – бесплатная рабочая сила. А вот урки на свободу вышли. Грабили, воровали, насиловали и убивали.
Гуляй, рванина! А чего не гулять, если закон защищал только государство? За кражу государственного имущества срок по статье светил от 7 до 10 лет, а за кражу личного имущества – 6 месяцев, если с насилием в отношении потерпевших – до 3 лет. За изнасилование – до 5 лет, за умышленное убийство – от 3 до 10 лет.
Андрей работал «на земле», на низших должностях – постовым, опером, немало повидал потерпевших. Пусть бы руководство посмотрело в глаза учительнице, с которой зимой бандиты сняли единственное пальто, чтобы продать на барахолке и пропить выручку. Или девушке, девочке почти, которую группой в парке изнасиловали, приставив к шее нож. Или утешили бы старушку, у которой выхватили из рук сумочку, в которой лежала только что полученная скромная пенсия. Высоко начальство сидит, им не видно.
Потому Андрей считал уголовников врагами. Нет у них самолетов и танков, как у немцев. Но чем нож, топор, пистолет лучше? Натерпелся народ на фронте и в тылу за годы войны, да и до войны жили скромно. Вздохнуть бы полной грудью, наесться вдоволь, башмаки новые купить. А тут амнистия, уголовники. Ненавидел он их люто. И действовал, как командир взвода учил.
– Увидел врага – убей, если в плен взять не можешь. Раненого добей, не то в спину выстрелит.
Кто лейтенанта слушал, в живых остались, Андрей в том числе. И ножом часовых снимал, и из автомата, гранаты в траншеи немецкие бросал. И ни разу угрызений совести не чувствовал. Немцы – враги. Они в наш дом пришли, на нашу землю. И в мирное послевоенное время так же действовал. Рецидивиста не исправишь, и чем дольше он в лагере сидеть будет, тем легче простому труженику дышать будет.
