нас сюда впустили?
Да, все это на самом деле выглядело странно.
«Если вам показалось, что что-то не так, значит, что-то сильно не так», – вспомнилось мне одно из самых главных правил поведения в Запретном городе. Беда в том, что все уже давно было «не так» и выделить из этого что-то одно не получалось.
Мэри схватила Вьера за руку, а тот даже смог улыбнуться, хотя выглядел парень плохо, куда хуже меня. Последней в зал вошла Гэли. Зашла и в нерешительности остановилась.
– А вы уверены, что… – начала она, но ее прервал звук захлопнувшейся двери.
Я вздрогнула, Крис обернулся.
– Эй! – Альберт первым бросился к выходу, но ответом ему был глухой звук задвигаемого засова.
– Что происходит? – Дженнет тоже оказалась у двери.
– Нас заперли, – констатировал железнорукий.
– Кто? Зачем? – Гэли побледнела.
С той стороны послышался тихий глумливый смех. Альберт толкнул створки плечом. Безуспешно.
– Знаменитое княжеское гостеприимство? – уточнил Мэрдок.
– Но зачем запирать нас там, где мы можем завершить ритуал? – спросила Мэри. – Это же…
– Глупо? – спросил Крис, наряжено вглядываясь в полированные стены.
– Кто знает, что в голове у тварей Разлома, – кузен повернулся к тиэрцу. – Командуй, что дальше?
Вьер оглядел зал стихий, словно ища что-то взглядом и не находя этого.
– Я… я… – Он опустил голову.
– Ты не знаешь? – пораженно спросила Мэри.
– Мне… меня… –Вьер тряхнул головой и все-таки продолжил: – Меня уверили, что когда мы попадем в нужное место, все станет ясно без слов, что все будет очевидно. Должно быть, очевидно! – последнюю фразу он почти выкрикнул. – Нам нужно лишь закончить начатое. Когда ты видишь перед собой заряженный метатель, то знаешь, что остается лишь нажать на спусковой крючок. – Он с болью во взгляде посмотрел на каждого. А я запоздало поняла, что Вьер не посвящал нас в детали плана не потому, что не хотел, а потому что сам не знал его до конца. И правильно делал, между прочим, никто бы не пошел за ним, если бы знал, что мы надеемся только на удачу.
Мэрдок собрал в руку зерна познания, готовясь отправить их в полет.
– Значит, мы закончим, – решительно проговорила Мэри и вслед за Вьером стала внимательно осматривать зал стихий. Цецилия нахмурилась. Мэрдок так сосредоточено смотрел в пол, что в другой ситуации, я бы поинтересовалась, что он там увидел. Но сейчас мысли были беспорядочными и испуганными, как кролики на грядке с капустой. И все же они еще были.
Я подняла глаза к потолку, к выгравированным на каждой из стен девизам и произнесла:
– Здесь десять граней.
Герцогиня на пробу стукнула по дверям, но те не спешили распахиваться перед родовитой гостьей.
– Что? – Вьер поднял голову.
– Десять, – неверяще повторил Хоторн, и магия из его руки развеялась.
– Это так важно? – Дженнет отвернулась от дверей.
– Ты всегда говорил, что ритуал не завершили шестеро, – произнес Оуэн. – Шестеро! А в этом зале десять граней, десять девизов. Чем бы тут не занимались ваши предки, их было десять. – Крис покачал головой. – Поэтому варианта два: либо тиэрец не умеет считать, либо…
– Либо этот зал не имеет никакого отношения к старому ритуалу, – закончила за рыцаря я. – Десять родов принесли здесь клятву верности Первому князю. Они приносили присягу, а не готовились предать.
– Твои наставники правы тиэрец, все сразу стало ясно. Мы немного ошиблись местом, – горько сказал Оуэн. – И теперь нам придется за эту ошибку расплатиться.
– Они никогда не прятали зал стихий, – произнесла степнячка. – Пусть и в известной степени дорожили, но не так, как чем-то, от чего зависит существование.
– И они никогда бы не впустили компанию дурно воспитанных учеников, туда, где они смогут закрыть Разлом. Не пустили бы без боя, – прошептала Мэри.
Альберт со злостью ударил кулаком по одной из стен. И вся комната загорелась алым, подтверждая, что в железноруком и вправду течет кровь Астеров.
– Потому и не скрывали, потому и впустили, – Мэрдок посмотрел на одну из граней, – если мышеловку закрыть, то мышь никогда не забежит внутрь.
– А ты был прав, они не столько глупы, сколько самонадеянны, – раздался голос, в котором слышались обманчиво мягкие нотки.
Стены, еще минуту назад горящие огнем Астеров, вдруг стали прозрачными, как вода в ручье. Отполированный камень превратился в стекло, а с той стороны на нас смотрели демоны. За каждой стеной гранью стояло по твари Разлома. Рыжеволосая женщина, обгоревшая Лиа, магистр Олентьен… Девы, откуда здесь одержимый учитель? Когда успел добраться сюда из Академикума? Прошло уже три часа? Или даже больше?
Я встретилась взглядом с одержимым, и молодой мужчина улыбнулся, его рука как бы невзначай коснулась кармана, в котором лежало противоядие от коросты. Магистр улыбнулся, ему нравилось видеть на моем лице, как надежду, так и отчаяние.
Демоны смотрели на нас из-за стекла, в которое превратились стены зала стихий. Арирх, князь и еще с десяток мужчин и женщин наблюдали за нами, как хищники, за попавшей в силки добычей, которая еще не знает, что обречена, которая еще на что-то надеется.
Большинство лиц было мне незнакомо, но все они казались неуловимо похожими друг на друга. Их роднило выражение презрения. И предвкушения, жадного ожидания, совсем, как тогда, когда мы стояли на эшафоте.
– Деньги, милорд, и капля везения кого угодно сделают самонадеянным, – ответил затворнику Арирх. – А еще молодость и уверенность в своей правоте.
– Увы, – князь покачал головой в притворном сожалении. – Это делает их предсказуемыми.
– Прекратите! – крикнула Дженнет. – Прекратите говорить так, словно нас тут нет.
– А вас тут и нет, – резюмировал Арирх. – Несколько дней, в крайнем случае, недель и все, нам останется только вытащить трупы и проветрить комнату.
– Нет! – воскликнула я, чувствуя, как собирается в ладони пламя. Двери, что вели в зал стихий, были деревянными, а дерево прекрасно горит.
– Если только, – сказал затворник, и я заметила, что он касается стены с той стороны ладонью. Касается, чтобы удерживать ее прозрачность. – Леди Астер все не ускорит. Ну, давайте, же Ивидель, проверьте легенду о том, что применять магию в зале стихий без представителя
