Присяжный поверенный уже не слышал Нижегородцева. Он полностью погрузился на дно собственных мыслей.
Глядя на бегущую стайку ватных облаков, Клим Пантелеевич вновь и вновь возвращался к разговору с Поляничко.
3
Визит незнакомки
В воскресные дни Ставрополь, как и все южнорусские города, выглядел празднично. Сказать точнее — преображались его жители. После посещения храмов горожане, облаченные в свои лучшие платья, в благодушном настроении возвращались домой.
Солнце, еще недавно беспощадное ко всему живому, теперь нежно грело землю, играя лучами в витринах дорогих магазинов. Легкий, едва заметный ветерок носил по городу паутину — примету наступления бабьего лета. С глухим стуком выпадали из своего зеленого панциря каштаны, усыпая асфальтовую дорожку бульвара.
На Николаевском проспекте — главной людской артерии города — в такой день можно было встретить весь цвет губернской столицы. Учителя гимназий и духовных училищ, чиновники присутственных мест, мещане и купцы в сопровождении нарядных супружниц равнодушно поглядывали на крикливые афишные тумбы, зазывающие в цирк «Жижетто Труцци»: «Смертельно опасный номер — сальто-мортале через пять лент с приходом на лошадь! Шпагоглотатели, канатоходцы и наездники, дикие африканские львы и танцующий индийский слон!»
Под стать пестрым афишам «горели» цветастые платки уличных торговок. Розовые леденцы-петушки, домашние пирожки с разнообразной начинкой, тыквенные и подсолнечные семечки, папиросы в пачках и россыпью — все можно было купить здесь. Тут же стояли мальчишки с кипами газет. Выкрикивая названия передовиц, они навязывали прохожим «Северокавказский край», «Русские ведомости» или «Ставропольское слово».
Супруги Ардашевы, отстояв воскресную службу в Успенской церкви, неспешно прогуливались в сторону собственного дома. Солидный особняк под номером 38 выделялся среди соседних зданий, выстроенных еще во времена Кавказской войны. Чувствовалось, что у архитектора была явная предрасположенность к модерну и неоклассицизму. Фасад, обращенный на север, выделялся необычностью отделки. Лицом строения был его вход, выполненный в форме овальной замочной скважины, посередине которой и размещалась застекленная на треть дверь. Обрамленная строгим каменным узором, она придавала сооружению вид элегантной помпезности. Вне всякого сомнения, хозяин особняка обладал тонким архитектурным вкусом. Стоит добавить, что Клим Пантелеевич Ардашев купил эту недвижимость весной 1907 года, когда прибыл в город своего детства из Петербурга.
Вышедший в отставку шесть лет назад, бывший начальник Азиатского Департамента МИД России после тяжелого ранения обеих ног был вынужден распрощаться с выполнением тайных миссий за рубежом. Но не прошло и года, как отставной коллежский советник сумел победить недуг и полностью избавиться от хромоты. Ему пришлось снова вернуться к брошенной когда-то юриспруденции. Окончив экстерном три курса Петербургского университета, Клим Пантелеевич получил разрешение на практику присяжного поверенного. Протекция бывшего начальника — Его Высочества принца Ольденбургского — помогла перешагнуть через обязательный пятилетний срок работы в качестве помощника адвоката.
Первое же дело — таинственное смертоубийство ростовщика Соломона Жиха — заставило вспомнить навыки, приобретенные за годы работы в Персии, Турции и Британской Ост-Индии. Нелишними оказались и всесторонние, поистине брокгаузо-эфроновские познания бывшего «рыцаря плаща и кинжала» в естествознании и технике. Громкий успех приехавшего из столицы адвоката дал ему возможность выбирать клиентов по собственному усмотрению. Кроме гражданских дел, он брался и за уголовные. Но теперь его интересовали только такие процессы, в которых подсудимый, по мнению защитника, был абсолютно невиновен.
Метод защиты был чрезвычайно прост: Клим Пантелеевич находил истинного злоумышленника и доказывал его вину, оправдывая тем самым подзащитного. За последние шесть лет он одерживал только победы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Среди его клиентов были и скромные, перебивающиеся с хлеба на квас коллежские секретари, и купцы-миллионщики, и фабриканты, и банкиры. А в прошлом году в Ялте ему довелось заниматься дознанием по просьбе Григория Распутина. Полученный от него гонорар присяжный поверенный потратил на постройку новой церковно-приходской школы на Ташле — богом забытом ставропольском предместье.
Было и так, что Ардашеву приходилось раскрывать преступления, совершенные еще в стародавние времена, например в эпоху Александра Грибоедова.
Местная пресса посвятила Климу Пантелеевичу не один десяток статей. Не забывали о нем московские и петербургские издания. Известность Ардашева давно перешагнула границы Российской империи.
Французская «Le Figaro» впервые упомянула о присяжном поверенном Ставропольского Окружного суда еще в 1907 году — сразу после раскрытия тайны гибели французских ювелиров: отца и сына Делавинь.
Лондонская «The Times» удосужилась написать восторженные отзывы об Ардашеве лишь в 1910 году. Согласно этому британскому изданию, mr. Ardashev не только умудрился остановить серию убийств на пароходе «Королева Ольга», но и помог русской экспедиции отыскать пиратские сокровища на Мадагаскаре.
Годом позже, когда в Кисловодске была затронута честь подданных Североамериканских Соединенных Штатов, настала очередь и «The Washington Post».
Но не стоит думать, что молчание австрийских или немецких газет означает полное неведение об Ардашеве на берегах Дуная. На самом деле все обстояло иначе: информацией о прошлогоднем так называемом «ялтинском провале» австрийского резидента обладал весьма ограниченный круг лиц из числа высших офицеров Генерального штаба Австро-Венгрии. И в результате иностранный лазутчик очутился в Трубецком бастионе Петропавловской крепости исключительно благодаря проницательности ставропольского адвоката.
Итак, все шло неплохо до тех пор, пока не застрелился Тер-Погосян. На следующий день после его смерти одна местная газетенка, финансируемая давним завистником Ардашева, адвокатом Кнорре, пронюхав каким-то образом, что покойник отписал присяжному поверенному послание, спешно выпустила сенсационную статейку под заголовком «Адвокат-убийца». В ней утверждалось, что именно Ардашев подтолкнул несчастного предпринимателя к суициду. А это, согласно Уложению о наказаниях, являлось уголовным преступлением и строго каралось. Писака по фамилии Эпистулов-Мариничев договорился до того, что обвинил Клима Пантелеевича «в преступном склонении Тер-Погосяна к самоубийству». Остальные газеты ограничились перепечаткой пасквиля, указав, что мнение их редакции может не совпадать с утверждениями «Ставропольского слова». И хоть внешне присяжный поверенный оставался спокоен, но настроение у него было основательно подпорчено. Здраво рассудив, что подача в суд на «Ставропольское слово» еще больше раздует нелепое обвинение и поднимет тираж полуживого печатного издания, адвокат решил не предпринимать каких-либо действий, по крайней мере в ближайшее время. Он терпеливо ждал вызова к следователю, но тот до сих пор безмолвствовал.
Неспешно прогуливаясь, Клим Пантелеевич в компании супруги приближался к дому. Но саженей за тридцать, на скамейке Каштановой аллеи, он заметил молодую и весьма симпатичную даму в синей шляпке. Женщина не обращала на чету Ардашевых никакого внимания ровно до тех пор, пока они не начали переходить дорогу. Поняв, очевидно, что это и есть хозяева домовладения, она быстро поднялась и торопливо засеменила по направлению к ним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Простите великодушно, сударь, не вы ли присяжный поверенный Ардашев? — смущенно вымолвила незнакомка.
— Да, это я, — адвокат приподнял край шляпы. — Что вам угодно?
— Не могли бы вы принять меня? — Она перевела виноватый взгляд на Веронику Альбертовну. — Я понимаю, что сегодня воскресенье и вам недосуг, но все же… Поверьте, я не отниму у вас много времени.
— Конечно-конечно, проходите, — распорядилась Вероника Альбертовна, опередив мужа, который едва успел кивнуть.
