«Бедняга, возможно, уже лаял в собачьем раю еще до того, как понял, что умер», – подумал Клай. Он понимал, что в каком-то смысле состояние у него шоковое, но все это ни в коей мере не отражалось на степени его изумления. Портфель оттягивал одну руку, коричневый пластиковый пакет – вторую, а нижнюю челюсть потянуло к земле собственным весом.
Где-то, если судить по звуку, за углом, на Ньюбери-стрит, что-то взорвалось.
Если прически у девочек с «Ай-подами» были одинаковыми, то цвет волос – нет. Хозяйка мобильника цвета перечной мяты была блондинкой, ее подруга – брюнеткой, феи Светлая и Темная. И вот теперь фея Светлая бросила свой телефон на тротуар, от удара он разбился, и схватила женщину во «властном костюме» за талию. Клай предположил (если он еще мог что-то предполагать), что она хочет остановить женщину, не позволить ей ни вновь попытаться схватить продавца мороженого, ни броситься на мостовую за собакой. В этот момент какая-то часть его сознания даже зааплодировала хладнокровию девочки. Ее подруга, фея Темная, попятилась от них, сцепив маленькие побледневшие ручки между грудок, широко раскрыв глаза.
Клай выронил предметы, которые держал в руках, портфель – по одну сторону от себя, пластиковый пакет – по другую, и шагнул вперед, чтобы помочь фее Светлой. На другой стороне улицы (он увидел это краем глазом) автомобиль развернуло и вынесло на тротуар перед отелем «Четыре сезона». Швейцару пришлось отскакивать в сторону, чтобы не угодить под колеса. Из переднего дворика отеля донеслись крики. Но прежде чем Клай начал помогать фее Светлой удерживать женщину во «властном костюме», девочка с невероятной скоростью, сравнимой с броском змеи, вскинула голову, потянулась вверх, ощерила, несомненно, крепкие юные зубки, и вонзила их в шею женщины во «властном костюме». Кровь хлынула струей. Фея-девочка подставила под нее лицо, не только умылась кровью, но, возможно, даже выпила ее (Клай практически не сомневался, что выпила), и начала трясти женщину во «властном костюме», как куклу. Женщина была выше девочки и тяжелее как минимум на сорок фунтов, но девочка трясла ее так сильно, что голова женщины моталась взад-вперед, отчего кровь хлестала все сильнее. И тут же фея Светлая вскинула залитое кровью лицо к ярко-синему октябрьскому небу, и из ее груди исторгся дикий, торжествующий вопль.
«Она рехнулась, – подумал Клай. – Совершенно рехнулась».
– Ты кто? – выкрикнула фея Темная. – Что происходит?
Услышав голос подруги, фея Светлая повернула залитую кровью голову на звук. Кровь капала с короткой челки надо лбом. Глаза превратились в белые круги на кровавом фоне глазниц.
Фея Темная смотрела на Клая, широко раскрытыми глазами.
– Ты кто? – повторила она… и добавила. – Кто я?
Фея Светлая отпустила женщину во «властном костюме», которая повалилась на тротуар с прогрызенной сонной артерией, из которой продолжала течь кровь, и прыгнула на подругу, с которой несколькими мгновениями раньше делила сотовый телефон.
Клай ни о чем не думал. Если бы начал думать, фее Темной вскрыли бы сонную артерию точно так же, как и женщине во «властном костюме». Он даже не смотрел. Потянулся вниз и вправо, ухватил за верхнюю часть пластиковый пакет с надписью «маленькие сокровища» на боковой поверхности, и ударил мешком по затылку феи Светлой, когда та, вытянув перед собой руки (пальцы на фоне синего неба напоминали когти чайки, изготовившейся схватить рыбу), практически добралась до бывшей подруги. Если бы он промахнулся…
Он не промахнулся, не получилось и удара по касательной. Пакет со стеклянным пресс-папье со всей силой опустился на затылок феи Светлой. Глухо чавкнуло, руки феи Светлой повисли, как плети, одна – вся в крови, вторая – чистая, и она упала у ног подруги, как мешок с почтовой корреспонденцией.
– Что за чертовщина? – прокричал продавец. Неестественно пронзительным голосом. Возможно, шок превратил его в тенора.
– Не знаю, – сердце у Клая стучало, как паровой молот. – Помогите мне. Эта женщина истекает кровью.
Из-за угла, с Ньюбери-стрит, послышался сильный удар, сопровождаемый скрежетом металла, характерным для столкновения автомобилей, за ним последовали громкие крики. Позади фургона «Мистер Софти» еще один автомобиль пересек три полосы движения Бойлстон-стрит и оказался в переднем дворике отеля «Четыре сезона», по пути сбил двух человек и врезался в багажник первого автомобиля, который стоял, впечатавшись передним бампером и капотом во вращающуюся дверь. Этот тычок заставил первый автомобиль продвинуться вперед. Вращающаяся дверь погнулась еще сильнее. Клай не мог видеть, придавило там кого или нет: все застилали клубы пара, поднимающиеся над разгерметизировавшимся радиатором первого автомобиля. Но крики агонии, доносившиеся оттуда, предполагали плохое. Очень плохое.
Продавец, его отсекал от отеля глухой борт фургона, высунулся из раздаточного окошка, таращась на Клая.
– Что там происходит?
– Не знаю. Пара автомобильных аварий. Пострадали люди. Неважно. Помогите мне, – он опустился на колени около женщины во «властном костюме» и обломков мобильника феи Светлой. Подергивания женщины слабели.
– Дым над Ньюбери, – отметил продавец, который и не думал покидать свой относительно безопасный магазин на колесах. – Что-то там взорвалось. Что-то крупное. Может, террористы.
Едва это слово сорвалось с губ продавца, Клай сразу же согласился с его версией.
– Помогите мне, – повторил он.
– КТО Я? – внезапно прокричала фея Темная.
Клай совершенно про нее забыл. Когда поднял голову, увидел, как девочка ударила себя по лбу ребром ладони. Потом трижды быстро повернулась вокруг оси, на мысках теннисных туфель. Увиденное вызвало из памяти стихотворение, которое они изучали в колледже на курсе литературы: «Тройной круг сплети вокруг него». Коулридж[10], не так ли? Девочка покачнулась, побежала по тротуару, прямиком на фонарный столб. Не попыталась избежать столкновения, даже не выставила перед собой руки. Ударилась лицом, ее отбросило назад, она покачнулась, потом вновь врезалась в фонарный столб.
– Прекрати! – проревел Клай. Вскочил, побежал к ней, поскользнулся на крови женщины во «властном костюме», чуть не упал, удержался на ногах, споткнулся о фею Светлую, снова чуть не упал.
Фея Темная повернулась к нему лицом. Нос сломан, кровь, струящаяся по нижней части лица. Шишка на лбу, увеличивающаяся, как грозовое облако в летний день. Один глаз «сошел с орбиты», закатился под веко. Она открыла рот (плоды дорогостоящих трудов ортодонта[11] пошли прахом), и рассмеялась ему в лицо. Смех этот остался в его памяти навсегда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
