— Пока ты не можешь, дорогуша, дать мне большего, мы займемся этим здесь.
Она задыхалась. Тело сотрясалось от электрических разрядов. Она испытывала такое состояние, словно на одну ночь ей выпал шанс превратиться в сокола и без страха и раздумий взлететь в небо. Она никогда не предлагала себя мужчине. Таким образом. Без стыда и сложностей. Она сглотнула последний комок неловкости и обвила рукой его шею. Потом опустила его голову ниже. Но прежде чем впиться в ее рот, Бобби пробормотал:
— Ты уверена?
— Да, — выдохнула она.
— Потому что после поцелуя будет другое.
— Я рассчитываю на это.
— Мы не можем сделать это здесь. — Он взглянул на дверь за ее спиной.
По правде говоря, ее не заботило, где они достигнут желаемого. На полу, в ванной, прижавшись к кафельным стенам кабинки душа. Она хотела этого мужчину. Незнакомого, чужого. Отчаянное примитивное желание переполняло ее, направляло каждое движение. Невероятное, неодолимое безумие. Она хотела раствориться в единственном человеке, который, сам того не зная, тронул ее душу. А она долгие годы никому не позволяла касаться своей души.
— Пойдем со мной.
Он нес ее с террасы вниз, в холл. Несколько раз он прижимал ее к стене и целовал. Джейн услышала приглушенный щелчок, открылась дверь. Слабый лунный свет проникал в открытое окно. Она понятия не имела, в спальне они или в кабинете. Да это и не занимало ее. Рот Бобби снова не отпускал ее. Она услышала, как он толкнул дверь ногой.
— Она не запирается, — пробормотала она.
— Я знаю. — Он положил ее на кровать, потом снял смокинг и белую рубашку. Лицо Бобби оставалось в тени, а грудь, загорелая, мускулистая, была залита лунным светом.
— Это будет гораздо лучше, чем пиво. Могу тебе обещать, — сказала с улыбкой Джейн, поймав его взгляд.
— Лучше, — проурчал Бобби с ленивой ухмылкой. Мышцы на его руках напряглись, словно корабельные канаты. — На этом пути я буду вести каждый твой шаг, дорогая.
Через считаные секунды Бобби уже был на ней, ее рот — его владение. Но он позволил ей всего несколько глубоких поцелуев. Потом опустил голову и нашел пульс у нее на шее. Он покусывал это место, водил языком по коже. Джейн погрузила пальцы в его волосы. Он спустился ниже, к ключицам, зубами прикусывая чувствительные места.
Из горла у него изверглось голодное рычание, когда он стянул с плеч верхнюю часть ее платья. Она не носила лифчик. Он обхватил зубами набухший сосок. Джейн задохнулась от наслаждения. Бобби наконец снял с нее платье, затем вернулся к ее груди и принялся медленно описывать круги вокруг ноющего соска. Его рука проскользнула чуть ниже, где яростно билось ее сердце, и дальше, к плоскому животу, пробравшись под трусиками к бедрам. Она инстинктивно раздвинула бедра ему навстречу. Это было так давно. Если точно, два с половиной года назад мужчина касался ее. Она почти забыла эти ощущения.
Пот пропитал простыни. Они лежали, прижавшись друг к другу. Луна убежала от облака. Желтый свет заливал комнату. Бобби обнимал Джейн и крепко держал, нежно целуя в лоб. Джейн прильнула щекой к его груди, слушая, как бьется его сердце.
— Нам, наверное, следует вернуться на вечеринку, — прошептала она. Волоски на его груди покалывали щеку.
— Наверное, — пробормотал он.
Это было последнее, что он сказал. Его дыхание замедлилось. Он спал. Всем сердцем хотела бы она последовать его примеру. Проснуться рядом с Бобби и второй раз заняться любовью до того, как этот безумный, фантастический вечер подойдет к концу. Но реальность взяла свое. Она должна встать и уйти. Она высвободилась из теплых объятий Бобби и села. Ей понадобилось несколько минут, чтобы надеть трусики и платье, лежавшие кучкой на полу. Потом Джейн оглянулась на могучее тело, закутанное в простыни, залитые лунным светом. Она чуть не рассталась с проснувшимся здравым смыслом и не нырнула снова к нему в постель. Но вместо этого нежно укрыла его одеялом, взяла свои туфли и выскользнула из комнаты.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Огненно-оранжевое солнце нырнуло за горизонт. Бобби остановился и щелчком отправил низко надвинутую шляпу на затылок. Вороная с седыми подпалинами кобыла замерла рядом. Она фыркала и била копытом. Приучать двухлетку к сбруе — неблагодарное занятие. Но эта леди очень артистична. Она нервно косилась, словно своей природой бросала ему вызов.
Бобби подошел ближе и ткнул пальцем в шею лошади, потом в ребра и, наконец, в бедро. Он усмехнулся, потому что она быстро поняла и спокойно сделала шаг в сторону. Не проходило дня, чтобы он для кого-то не тренировал лошадь или не приучал ее к сбруе. Так он зарабатывал на жизнь, поддерживая ранчо и обучая воспитанников. Конечно, случались частные пожертвования, но это бывало редко.
Лошадь принадлежала Чарли Доксу, приятному пожилому человеку, живущему к северу от Парадиза. Так все эти годы Бобби благодарил его за помощь и скромную поддержку в дни, когда умер отец. Он не ждал пачки наличных за работу с кобылой Чарли. У Докса денег не было, зато он предложил Бобби симпатичного пони для детей.
— Это кобыла Чарли?
— Ага. — Бобби вернул свой «стетсон» на лоб.
В воротах загона стоял Абель Гаррет. Кузнец ранчо Кей-Си был почти такой же крупный, как Бобби, ну, может, малость пониже и заметно постарше. Седеющий блондин с зелеными глазами, Абель никогда не говорил Бобби, сколько ему лет. Но тот догадывался, что за пятьдесят. Люди думали, что он грубиян, но потеря жены любого сделала бы таким.
— Хороша штучка, — отметил Абель.
— И умная, понимает хлыст. — Бобби нежно похлопал по боку кобылы.
— Тебе платят за это?
— Как сказать.
— Пару цыплят и одеяло? — хмыкнул Абель, снял шляпу и провел рукой по волосам.
— Мужчине ничего не надо, кроме хорошей жены и приличной трехлетки. Но лошадь должна быть представительная.
— Разумеется, ему нужна лошадь.
Бобби почесал отросшую за день щетину. Он не богат, но вполне устроен. Работа достойная, справляется он с ней неплохо. На столе всегда есть еда.
— Мы получим тридцать две головы, — улыбнулся Бобби. — А ты для меня больше чем хорошая жена.
— Прикрываю твои похождения, да? — нахмурился Абель.
— Отдаешь отчет, что говоришь со своим боссом? — засмеялся Бобби.
— Конечно.
— Сегодня придет Дженис Янг. — Бобби хлопнул потником по стройным ногам кобылы.
— Кто?
— Это та дама, что я встретил на прошлой неделе на благотворительном вечере у Тэрнболтов. — При этом воспоминании его обдало жаром, что не имело никакого отношения к Дженис Янг. В тот вечер он заметил только одну женщину. С мечтательными зелеными глазами и такими длинными ногами, что, он готов поклясться, она могла бы ими дважды обвить его. Эта женщина отняла у него разум.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
