3. Гнездо разврата
Первое, что поразило ее — это буйство красок. Яркая, почти кричащая обивка стен и мягкой мебели, откровенные картины в массивных рамах, огромные зеркала, множившие всё, что было в салоне.
Вторым было полное отсутствие людей. Она боялась попасть под прицел любопытных взглядов, но, кроме нее и мадам, в гостиной не было никого.
Она замерла в нерешительности, и женщина подсказала:
— Двадцатый нумер на втором этаже. Лестница вон там, слева.
Шура почти взлетела по устланным мягким, но уже не новым ковром, ступенькам. Лестница была такая узкая, что разойтись со встречным на ней можно было, только соприкоснувшись друг с другом боками.
Из-за дверей первой же от лестницы комнаты донесся визгливый женский голос и громкий мужской смех. Из комнаты напротив — отборный мат, какой трудно услышать и в рабочих кварталах.
Шура почувствовала, что краснеет. Впрочем, в коридоре был полумрак, и ее румянец вряд ли кто-то бы заметил.
Нужная комната отыскалась в дальней части коридора. Шура остановилась перед дверьми, прислушалась. У нее дрожали и руки, и ноги. А ну как женщина обманула ее или просто ошиблась, и она постучится в чужую дверь? Ей рисовались кошмары, но в ответ на стук она услышала знакомый голос брата.
— Кто там еще?
Он был рассержен, но у Шуры не было времени считаться с его недовольством. Она не стала бы заходить в комнату, но подать голос из коридора, рискуя вызвать любопытство обитателей других нумеров, было еще хуже. Она помедлила несколько секунд (давая возможность брату и его пассии хотя бы прикрыться) и отворила дверь.
Кирилл был без штанов, в одной тонкой белой рубахе — достаточно длинной, чтобы прикрыть интимные места. А вот сидевшая рядом с ним на канапе девица прикрываться и не думала — наброшенный на плечи легкий шелковый халатик был распахнут, и ее роскошные белые телеса были выставлены напоказ. По возрасту она была едва ли старше самой Шуры.
— Александра? — изумился брат и заскочил за ширму. — Ты что здесь делаешь? С ума сошла?
Девица отправила в рот большую вишенку и вызывающе громко зачавкала.
— Милый, а это кто? — она смотрела на Шуру со смесью интереса и презрения. — Твоя жена?
Пикантность ситуации ее ничуть не смущала.
Брат вышел из-за ширмы уже в подштанниках. Шикнул на девицу:
— Твое какое дело? — и потянулся за валявшимися у канапе штанами.
Шура смотрела в пол.
— Верещагин сегодня ночью приезжает. Тетушка велела тебя непременно домой привезти.
Брат выругался, и Шура еще больше покраснела.
Девица, между тем, отвлеклась от стоявшей на столе корзинки с фруктами, весьма грациозно поднялась, потянулась и прильнула к Кириллу сзади. Одна ее рука легла ему на плечо, а вторая бесстыдно заскользила по его торсу, спускаясь всё ниже и ниже.
Шура не стала дожидаться окончания сцены.
— Я подожду тебя на улице. Там — извозчик.
Она бросилась назад по коридору, по лестнице. Робко надеялась, что в гостиной по-прежнему будет пусто. Но нет — на большом диване сидели двое мужчин.
Шура опустила поля шляпы на лицо и смотреть старалась только вниз — на ковер, на ступеньки. Ах, какой стыд!
Оставалось только пересечь холл, выскочить на улицу и забраться в повозку. Шаг, еще шаг.
Один из мужчин вдруг вскочил и шагнул в ее сторону.
— Сударыня, позвольте предложить вам кофе. Или, может быть, шампанского?
Она не сразу поняла, что он обращается именно к ней. Сначала подумала, что из других дверей вышел кто-то еще. Не может же к ней вот так, запросто, обратиться незнакомый мужчина?
Но он преградил ей путь, и Шура вынуждена была поднять голову.
Он был красив — это она смогла заметить даже в состоянии паники. Возможно, если бы они встретились при других обстоятельствах, его внимание даже польстило бы ей. Но сейчас вся она была полна страхом и в каждом встречном видела лишь врага.
Их взгляды встретились: ее — затравленный и его — неприлично-жаркий, восторженный. Свой она тут же отвела.
Попыталась обойти мужчину, а он схватил ее за руку. Ей показалось — сердце вот-вот выскочит из груди. Никогда ранее никто так ее не оскорблял.
Она дернулась, и плохо пришпиленная шляпка едва не соскользнула с головы. Ужас парализовал тело. Где же, где же Кирилл?
Она сжалась, напряглась, готовая закричать, забиться в его сильных страшных руках. Но внезапно взгляд его из обжигающего стал холодным. Мужчина выпустил ее руку и отступил в сторону.
Она рванула к двери. Еще услышала за своей спиной смех второго мужчины.
Выскочила на улицу, метнулась к повозке. Резкий ночной ветер хлестал по щекам.
— Нашли ли, барышня? — хрипло спросил извозчик.
А у нее для ответа даже не было сил. Едва смогла кивнуть.
Забралась на сиденье, стараясь унять и дрожь, и слёзы. И чего она разволновалась? О том, что мужчины бывают разные, она знала и раньше. И что ей за дело до этого грубияна? Они никогда не встречались прежде и вряд ли в таком огромном городе встретятся снова.
Она закрыла глаза и тут же в мыслях снова вернулась в салон, и снова почувствовала взгляд мужчины — такой требовательный, такой властный. И снова испугалась.
4. Прекрасная незнакомка
— Кто она? — Андрей приступил к расспросам, как только мадам Амалия вернулась в гостиную.
На лице хозяйки отразилось недоумение — наигранное или искреннее, сказать было трудно. Кузнецов решил проявить терпение.
— Девушка, которая только что отсюда вышла, — пояснил он почти спокойно.
На густо напудренном лбу мадам появились задумчивые морщины.
— Право, не понимаю, о ком вы говорите. Должно быть, кто-то из наших девочек пошел прогуляться, но я не видела, кто. Но, уверяю вас, девочек у нас много, и мы быстро подберем ту, которая вам понравится. Сударь предпочитает блондинок или брюнеток? А может быть, рыженьких? Настоятельно рекомендую вам Жози! Она знает такие штучки!
И Амалия хихикнула.
Но ни
