— Так это была идея вашей подруги? Вы сами не хотели приходить сюда? — Его губы скривились в насмешливой улыбке.
— Я этого не говорила.
— Хорошо. Давайте отбросим в сторону разговоры о вашем желании и посмотрим, можем ли мы быть честными и откровенными. Расскажите мне, почему вы заинтересовались искусством.
Он задавал вопросы так, будто сомневался в ее искренности, и это заставляло Мэган возводить оборонительные сооружения.
— Это моя любовь. — Она машинально выпрямилась. — Десять лет назад я училась в Слейд-скул, в художественном училище при Лондонском университете. Я хотела посвятить искусству всю свою жизнь. К сожалению.., не все получается так, как хочется.
— Можете рассказать мне, что случилось? — Голос Кайла, хрипловатый, низкий, пьянил ее, как крепкое вино, и ответы давались с трудом.
— Что случилось? — Сознавая, что завораживающие золотистые глаза неотступно следят за ней, Мэган собралась с духом и продолжила:
— Я проучилась в колледже шесть месяцев, когда.., встретила одного человека. Он не был студентом. Ник работал в одном американском банке. Он на десять лет старше меня, уверенный.., даже самоуверенный. — Девушка пожала плечами, будто ее слова были старой пластинкой, которую и слушать не стоило. — Мы поженились. Он считал мое пребывание в колледже пустой тратой времени. «Что тебе даст степень магистра искусств? — говорил он. Напрасный труд». — В этот момент темные глаза Мэган полыхнули болью, затем девушка вскинула вверх подбородок и продолжала более внятно:
— И так получилось, что я бросила учебу, нашла работу в банке.., как Ник. Я сама загнала себя в гроб. У меня не было желания и нужды делать карьеру, а я все еще занимаю ту же должность.
— Какая потеря… — Кайл подтянул колени к груди. — А что вас там держит?
Последовало долгое молчание, мужчина не сводил с собеседницы проницательных золотистых глаз. Не смотрите на меня так, хотелось ей крикнуть. Я не заслуживаю такого взгляда… Глубоко в подсознании ей казалось, что этот человек может читать секреты души. Она застенчиво провела пальцами по волосам, лицо горело под его взглядом.
— Я сама, полагаю. Мои страхи.
— Страхи чего?
— Что я недостаточно хороша для чего-то другого.
— Вы знаете, что такое слово «страх»?
Мэган отрицательно покачала головой.
— Не правильное восприятие реальности. Это не значит, что вы не годитесь для чего-то другого, это лишь ваше воображение. Что еще убеждает вас в вашей несостоятельности? Вы говорите, что любите искусство. У вас получается? Что вы умеете? Рисовать красками? Карандашами? Заниматься дизайном?
Голова закружилась от такой обоймы вопросов, и, хотя Мэган представляла себя червяком, извивающимся на конце булавки, она вдруг почувствовала, что он пытается нащупать источник ее низкой самооценки.
— Я умею рисовать карандашами.., и красками… немного.
— Немного? Я вижу, вам неловко говорить о себе и хвалить себя, не так ли?
Мэган промолчала.
— Вам, наверное, больно было бросать любимую учебу и отказываться от своей мечты. — Кайл делал паузы в словах, словно ожидая, что она заполнит пробелы.
Мэган глубоко вдохнула воздух и медленно выдохнула.
— Очень, — призналась она. — Ник считал, что учеба — это игра, а настоящая жизнь — упорный труд, работа. Он говорил, что мне нужно вкусить «настоящей» жизни.
— А теперь?
— Теперь?
— Каково мнение благородной особы теперь? Кайл даже не пытался скрыть иронию.
— Думаю, что оно не изменилось. Ник очень самоуверенный. Но мы больше не женаты. Он оставил меня ради одной из моих ближайших подруг.
Когда Клэр предала ее, Мэган думала, что сойдет с ума от боли. Откуда ей было знать, что наступит и худшая пора в ее жизни?
Теребя свою сумку, она робко взглянула на Кайла.
— Вы рисуете? — поспешно спросила девушка и отругала себя в душе: глупо спрашивать об этом человека, который предлагает свои услуги в качестве учителя рисования.
— Да. — Мужчина вытянул свои длинные ноги вперед, отчего кожаные брюки скрипнули. — Это моя любовь, простите за плагиат.
— И достигли успеха? — Она покраснела, задавая этот вопрос, но тут же успокоилась, когда он широко улыбнулся.
От этой улыбки на бронзовой коже около век появились тонкие морщинки, а глаза засверкали блеском, от которого все ее тело сжалось. Рядом с ним Мэган чувствовала себя свечкой, которую кто-то случайно задул.
— Меня устраивает. Я зарабатываю этим себе на жизнь. — Кайл ловко увильнул от ответа. Зачем этой красивой женщине знать, что он достиг славы на поприще искусства? А петь себе дифирамбы и заниматься самовосхвалением он не собирается.
Известность может испугать человека с низкой самооценкой, и она больше не переступит порог его дома. А он не хочет этого. Его начинание открыло перед ним дверь в иную жизнь, далекую от изнеженного и сумасшедшего мира, в котором он вращался раньше.
— В этом отношении мне повезло. Но вы здесь не для того, чтобы обсуждать меня.
С грациозностью пантеры он вскочил, и тут Мэган в первый раз заметила, что он расхаживает по дому босиком. Вытянутые, загорелые ступни с изящными пальцами выглядели невероятно сексуально.
— Я приготовлю напитки. Что бы вы хотели? У меня неплохой выбор.
— Кофе был бы кстати, — ответила девушка, — с молоком и без сахара. — Мэган вздохнула с облегчением. Ее взгляд остановился на изумительном портрете американского индейца в национальном головном уборе. У него были почти такие же тигриные глаза, как у хозяина дома. Она обвела взглядом остальную часть комнаты и увидела украшенные репродукциями стены.
Дега и Матисс, Да Винчи и Милле.., несколько картин любимых ею художников. Вкусы Кайла, очевидно, были эклектичны, но предпочтение он отдавал простоте: прохладный дубовый паркет, сочетающий в себе оттенки коричневого, желтого, терракотового цвета, в той же гамме диванные подушки, разбросанные на кушетке. Комната располагала к отдыху, манила соблазнительным уютом, способствовала откровениям, разоблачению тайн.
Глубокая усталость накатила на нее, и девушка с тревогой подумала, что легко заснет прямо здесь.
Возможно, она и задремала на минуту. Осторожное прикосновение к колену — и темные глаза, распахнувшись, погрузились в море золота. Дразнящий аромат мужского одеколона вызвал внезапное дикое желание.
— Ваш кофе. — Мужчина опустил ярко-желтую кружку ей в ладони и осторожно уселся на пуф.
— Спасибо. — Она сделала глоток дымящегося напитка, украдкой наблюдая за тем, как он пьет.
— Почему вы хромаете?
Она чуть не вылила кофе себе на колени. Никто не задавал ей в лоб вопросы о хромоте, и она не привыкла к такой откровенности.
