он весь был сплошной подвох.
– Тьма милосердна, – уклончиво ответил маг, не желая вдаваться в подробности. Слишком уж хорошо бывший алер был осведомлен о снисходительности Ани-Арли и мстительности своего бога.
– Вот как… – протянул блондин и внезапно подался вперед, принюхиваясь. Прикрыл глаза, вдыхая одному ему доступный аромат, и насмешливо пояснил: – Моя дорогая коллега чуть не сорвалась.
– Чуть?.. – Лицо магистра Эстельдхейма побледнело, казалось, сравнявшись с его седыми волосами.
– Самую малость. – Кардалис практически свел вместе большой и указательный пальцы своего молодого воплощения. Он не любил им пользоваться, но ныне ситуация требовала уступок. Все же в академии находилась Карин. Да и сама Ани… Что бы ни предписывала ему молва, к своей темной коллеге Кардалис относился… с пониманием.
Торопливый стук в дверь разорвал повисшее в комнате молчание. Магистр Эстельдхейм вопросительно взглянул на собеседника, и тот снисходительно кивнул, позволяя гостю присоединиться к их беседе. Для него не была загадкой личность визитера, как и вероятная причина его тревоги. И этим менталист уже заслуживал толику если не уважения, то снисхождения своего покровителя.
– Входите, юноша. – Магистр Эстельдхейм взял себя в руки, возвращаясь к привычной роли наставника. – Вы так торопились ко мне. Что разрушило ваш покой?
– Ани… – выдохнул светлый, но уточнять не стал. Прищурившись, он смотрел на вольготно устроившегося в кресле наставника незнакомца. – Вы нас не представите, учитель?
– Альбин Кентор. Целитель, – незнакомец усмехнулся, – из Азарлена.
– Мой давний друг, – поспешил вмешаться магистр Эстельдхейм.
– Вот как… – Маленвер нехорошо прищурился. – Азарлен, значит.
Он чувствовал недоговорки в словах наставника, видел снисхождение в глазах гостя и чувствовал такую знакомую мыслительную тишину, к которой даже начал привыкать, имея дело с Ее Темнейшеством.
– Не упорствуй, мальчишка, – одернул бывшего ученика потомок Светлейшего. Маленвер нехотя кивнул. Выводы, которые он сделал, все равно должны были быть очевидными и для его бывшего учителя, и для гостя, если менталист рассудил верно.
– Вам не откажешь в сообразительности, – хмыкнул тот, кто выбрал себе новое имя. – Но я бы предпочел, чтобы ради моего присутствия не собирали весь преподавательский состав, отрывая от написания планов. Боюсь, их коллективная ненависть способна повредить даже мне.
– Вы хорошо осведомлены о специфике нашей работы, – отметил Маленвер, продолжая стоять у порога. Неожиданная мысль, посетившая его, требовала действия, и он решил рискнуть: – Не желаете ли продолжить преподавательскую карьеру?
Звонкий смех сорвался с губ светлейшего гостя. Магистр Эстельдхейм бросил быстрый взгляд на молодого коллегу, но сказать что-либо не успел. Смех оборвался как не бывало, и снизошедший до бесед с потомком бог кивнул:
– Пожалуй, проявлю снисхождение. – И повелительно добавил: – Но прежде отведите меня к вашему очнувшемуся другу. У меня есть что ему предложить.
Кириан Анстелир заканчивал опрос. Казалось бы, типичная процедура, повторять которую ему приходилось не единожды, но стража ощутимо – хорошо еще, что только для него самого, – трясло. Сердце срывалось на бег каждый раз, когда он слышал знакомый голос из уст сидевшего напротив мужчины. Седого, как это часто случалось с темными магами, не оценившими границ своей силы, и очень уставшего.
– То есть вы утверждаете, что не помните подробностей проведенного вами ритуала, послужившего причиной вашего затяжного отсутствия? – в последний раз уточнил Кириан, проходясь глазами по конспекту беседы. Ни единого упоминания об Ани-Арли не сорвалось с губ очнувшегося… неодаренного. Словно он и не со службы вернулся.
– Сожалею, но нет, – непреклонно ответил Мортен, и сам его тон давал понять, что он лжет, но делиться подробностями самоубийственного поступка не станет.
– И вы не знаете, что предшествовало вашему возвращению в мир живых? – допытывался страж.
– А вы, я полагаю, об этом осведомлены? – Бывший слуга Темнейшей вздернул пересеченную шрамом бровь.
– Не более вашего, – поморщился Кириан. Благо, артефакт, подтверждавший истину слов, был настроен не на его ауру. – Что ж, вопросов более не имею. К вам.
Кириан перевел хмурый взгляд на стоявшего у окна темного. В отличие от своего удачливого коллеги магистр Аркант Раоден простым опросом вряд ли отделается. Слишком сильным было эхо от поддерживавших его коллегу чар, чтобы у стража не появились вопросы.
– Магистр?
Голос Кириана заставил Арканта поморщиться и обернуться. Не сказать чтобы он не ожидал вопросов, но был бы рад отложить беседу со стражем на потом. Увы, таким людям, как Кириан Анстелир, не отказывали, если не хотели сменить обстановку с кабинета ректора на одиночную камеру в управлении.
– К вашим услугам, – усмехнулся мужчина.
– Где мы можем поговорить? – уточнил Кириан, бросая косой взгляд на прислушивавшегося к словам обоих Мортена.
– В моем кабинете, – легко пошел на поводу у стража Аркант, кивая в знак признательности.
– То есть у вас обоих есть от меня секреты? – усмехнулся наблюдавший за представлением Мортен.
– Скорее от твоей невесты, – покачав головой, заметил Аркант. – Кузина уже миновала ворота. Еще пара минут на вежливость – и она будет здесь. Увы, мы с лордом Анстелиром не имеем права обсуждать рабочие вопросы в присутствии непосвященных, – пояснил темный, но, судя по тому, как сузились глаза друга, он не поверил его словам. Вот только выбора, едва дверь распахнулась, являя всем присутствующим леди Катрину Раоден, у Мортена не осталось.
Он не успел объясниться с ней до ритуала, не ожидая таких последствий, а потому леди Трина до сих пор считалась его невестой. Более того, невестой, дождавшейся своего жениха из Лабиринтов Аскольда, что в глазах общества наверняка сделает ее практически святой.
– Тэн… – всего одно слово сорвалось с губ Катрины. Недоверие, отчаянная надежда, страх ошибиться – чего только не было в ее голосе.
– Трина, – устало, даже обреченно выдохнул Мортен, с трудом удерживаясь от того, чтобы не поморщиться.
Глаза девушки наполнялись слезами. Так быстро, словно наступил сезон дождей, вынуждая реки выйти из берегов и затопить все доступное им пространство. И, как и всякая стихия, женские слезы не поддавались обузданию.
– Трина… – Мортену пришлось подняться и подойти ближе, обнять вздрагивавшую в рыданиях девушку, прижать к груди, давая очередное подтверждение своей материальности, и тихо прошептать: – Все хорошо. Я вернулся.
– И больше не уйдешь? – Она посмотрела на него глазами, полными надежды.
– Пока Темнейшая не призовет меня, – спокойно ответил Мортен и нехорошо прищурился, заметив, как закашлялся Кириан, да и на лице старого друга и соперника появилась непонятная задумчивость.
– Пойдемте, – тихо позвал Аркант, кивая стражу на дверь. – Им нужно поговорить, да и нам есть что обсудить.
Кириан торопливо согласился и первым покинул кабинет ректора. Ему было неприятно. Не оттого, что мужчина и сам не любил женские слезы, но картина утешения, представшая перед ним, вызывала острое неприятие, как плохая игра актеров. И он бы с радостью встал и вышел из зрительного зала, но понимал, что даже поспешное бегство из кабинета не избавит его от начавшегося спектакля.
В коридоре дышать стало немного легче. Кириан ослабил верхнюю пуговицу рубашки и глубоко
