Она, хоть и не мать, но Владимира Ильича сразу признала. Что там случилось дальше – этого было уже не разобрать, только чекист у ворот слышал толи весёлый, толи истеричный женский визг, а потом всё затихло. До утра охранники боялись заходить в дом, а то, что увидели утром, не поддаётся описанию. А собственно говоря, вы и сами знаете, что может произойти в угарном доме, куда зашла разъярённая жена.
В тот же день военные седоки быстро отыскали ещё нетрезвого печника, без разговоров дали ему прикладом по башке, усадили в инвалидное кресло и увезли в сторону усадьбы.
Мельник
Кто-нибудь видел когда-нибудь живого мельника? Вот и этого никто никогда не видел. Он жил, разумеется, на мельнице и не занимался глупостями, как дон Кихот, ибо мельницы вещь не просто полезная, а сугубо необходимая и воевать с ними не надо. Но однажды к нему пришел тот самый дон Кихот.
Дон Кихот, будучи человеком довольно приятным, почему-то не поздоровался с мельником, скорее наоборот: без спросу завёл в помещение совсем некрасивого приятеля, которого называл Сашей, с таким же неприятным животным, и забрал всю муку. А что ещё можно забрать у мельника? Нет, мельника, конечно, можно полностью раскулачить и пустить гулять по миру, но дело происходило в Испании.
Впрочем, в Испании тоже можно кого угодно раскулачить.
Вот, к примеру, жил там такой дон Хуан Роберто – а дальше идёт очень длинная фамилия и я её, признаться, забыл. Это у нас всё просто, скажешь:
«Привет, Михалыч!» – и становится ясно, какому именно Михалычу в округе ты это крикнул. В Испании по-другому.
И к этому Хуану Роберто как-то прилетел, нет, не Антуан де Сент-Экзюпери, а лётчик из России, чью фамилию тоже не могу назвать, потому что он в прошлом веке прилетел в Испанию на гражданскую войну с секретной миссией. Впрочем, раз все участники драмы давно мертвы, то скажу, что его фамилия была Егоров.
Так вот про мельника. Со здоровьем у дон Кихота, как всем известно, было не очень хорошо, и есть ему мучное было нельзя. Поэтому он решил ограбить мельника, муку отдать крестьянам, а, призадумавшись, и полностью раскулачить его, как того Хуана Роберто. То есть разломать мельницу и сжечь. Да, а не поздоровался он с мельником только потому, что попросту того не заметил. Вы ведь помните, что мельников никто никогда не видел? Этого мельника вы тоже не увидите.
Так вот, к Хуану Роберто прилетел русский лётчик Егоров. Хуан Роберто не был мельником, он разводил коров для корриды. И однажды сажает лётчик Егоров свой самолёт на пастбище и национализирует всех коров Хуана Роберто, нужны, мол, для вашей же (тут должно быть непечатное слово) гражданской войны. Вроде как, тебе, дураку, это больше надо. Хуан Роберто, поскольку глядел корриду и сам по улицам бегал от своих же коров для адреналина, был человек горячий и полез драться к лётчику Егорову. Можно сказать, что сам напросился, и был не раскулачен, а застрелен из табельного пистолета.
У дон Кихота, как вы теперь все знаете, история другая. Их, историй, у него было много, но я расскажу про мельника, которого никто не видел.
Дон Кихот пришёл на мельницу и, поскольку, есть мучное ему было нельзя, то он решил на мельнице демонтировать оборудование и раздать крестьянам её составляющие детали на дрова. Правда, пока он занимался этим отнюдь не христианским делом, его оруженосец, испытывавший в походе постоянный голод, но которому также мучного есть было нельзя, зачем-то наелся этой самой муки и тут же умер от несварения желудка. Дон Кихот спустился сверху с очередной деталью, перепугался, когда увидел своего оруженосца в бессознательном положении, и решил ретироваться от греха подальше.
Ехал он на своём Росинанте до сумерек, пока конь не околел от непривычно быстрой езды. Тут только дон Кихот почему-то и вспомнил, что мельника он так и не увидел.
Жандарм
Жандарм родился в городе Остров Псковской губернии. Родился он очень давно, так давно, что стал жандармом ещё при Павле Первом. Будущий жандарм тогда пришёл, пешком как Ломоносов, в Гатчину и увидел дворец, а вокруг множество полосатых будок. Внутри будок стояли люди с усами и ружьями, и он, в отличие от Ломоносова, поленился учиться, и захотел стать похожим на людей с усами. Усы у него ещё тогда не росли, но на службу его взяли, потому что он ну уж очень хотел. Попал он в жандармерию. И он стоял, можно сказать, у истоков жандармерии. Многое он мог вспомнить и рассказать уже значительно позже, во времена Александра Первого: иногда начнёт, так сослуживцы на первой минуте хлопают его по плечу, говорят: «Хорош!», и переходят на свои глупые, повседневные темы. А на нашего жандарма и перестают обращать внимание.
Но, поскольку событий в его жизни было очень мало, то он не умер, как все остальные его современники в николаевские времена, не умер он и при других правителях, а получилось так (вы, наверное, удивитесь), что он дожил до наших дней и перешёл работать охранником-чоповцем в электричку, чтобы ходить за кондукторшей и следить за её сумкой с мелочью.
Устраиваясь на работу, он был осторожен и не рассказывал полностью свой послужной список. К примеру, он не говорил о подавлении восстания 1905-го года, не говорил о работе с Ягодой и Шепиловым. Но своей кондукторше пытался всё же рассказывать истории из своей жизни, но, видимо, получалось так нескладно, что напарница постоянно отмахивалась от него тем, что было в руках, и охала. Охранник, разумеется, тогда был уже давно при усах, как те подпоручики в полосатых будках, но оставался всё так же несчастлив, как и во времена Павла Первого. И, признаться, тосковал по тем временам.
Все думали, что он просто исполняет свои обязанности, а он ходил по электричке и искал своего уникального счастья. Как вы уже поняли, он давно этим занимался, поэтому и жил так долго.
И как-то в майские праздники на работу не вышла кондукторша, которую он должен был охранять. Наш охранник постоял на перроне, полез в карман за сигаретами и нащупал там записку. А там написано, что мол, меня не жди, я нашла счастье. И, действительно, кондукторшу эту никто больше никогда не видел.
Это известие несколько озадачило охранника, у него возникло даже чувство зависти. Но это только на первых минутах. А поскольку он был мужчина в летах, то сразу откинул эти мысли и призадумался: «Если какая-то кондукторша нашла счастье, то, значит, оно есть». И сел, как всегда, в электричку. Теперь один. И стал ходить по
