салоне. У меня у самого сердце опускается в пятки, а моя спутница невольно вскрикивает.
И тут из динамиков слышится голос капитана:
— Уважаемые пассажиры, наш самолёт повреждён, в него попала молния, сейчас мы совершим экстренную посадку в аэропорту на одном из островов архипелага. Просьба пристегнуть ремни и выполнять распоряжения бортпроводников.
— Мы падаем! Мы падаем! — Шепчет девушка у меня на груди. — Что же сейчас будет?
— Успокойся, это всего лишь экстренная посадка. Нас просто потрясет сильнее, чем обычно. Сейчас приземлимся уже, смотри, земля уже близко.
А дальше всё как в тумане, сильный рев двигателей, резкое снижение, тряска самолёта от боковых порывов ветра, звуки удара о землю. Струи дождя били по стеклам иллюминаторов, создавая ощущение, что самолет приземлился под воду, а не на землю. И вот уже он катится по полосе, все медленнее и медленнее.
Слава Богу мы приземлились. Я крепче прижимаю к себе испуганную соседку. Наконец самолёт останавливается окончательно. Дождь безжалостно лупит по фюзеляжу, что в салоне стоит сильный гул, а из иллюминаторов не видно дальше нескольких сантиметров. Девушка, вся бледная, отстраняется от меня и едва шепчет:
— Мы сели… Прости пожалуйста, я не хотела! Я запаниковала….
— Ничего страшного, все хорошо, главное, что все закончилось благополучно. — Улыбаюсь ей в ответ.
Стюардесса предлагает всем пройти к выходу, за нами подъехали автобусы. Сам не знаю почему, беру её за руку, и мы вместе подходим к трапу. Трап надувной, специально для аварийной ситуации. Девушка смотрит стеклянными испуганными глазами на меня.
— Не бойся, я тебе внизу поймаю. — Уверенно говорю я. Она кивает и съезжает вниз, а я выполняю свое обещание. Я подхватываю ее, беру снова за руку, и мы вместе идем в автобус.
Алина
Это какой-то ужас! За иллюминатором сверкали молнии, громыхал гром, а лайнер трясло так, будто он вот-вот развалится. Мне казалось, что я сейчас вылечу из кресла и ударюсь головой о потолок. Меня бросало то в жар, то в холод. Ладони вспотели, сердце бешено колотилось. Хотелось кричать от ужаса, но я лишь сильнее стискивала зубы. Я должна быть сильной. Я должна пережить это. А если именно сейчас произойдёт та самая катастрофа?! Что будет с моими близкими? Как они будут жить без меня? От этих мыслей становится ещё страшнее. Мне хочется плакать и кричать одновременно. Когда же это закончится? Я готова отдать всё, чтобы оказаться дома, в безопасности. Пожалуйста, Господи, пусть всё пройдёт хорошо! Мой сосед постоянно меня подбадривает. Удивительно, как этому мужчине не страшно? Его спокойствие просто поражает. В одном он прав. В конце концов, статистика говорит о том, что вероятность погибнуть в авиакатастрофе крайне мала. Но всё же она есть… Когда же мы уже приземлимся? Что это за удар? Мы коснулись земли….
Я первый раз попала в полёте в такую сильную зону турбулентности, и теперь мне очень стыдно перед моим соседом за свое поведение в самолёте. И мне по-прежнему очень страшно. Я даже боюсь представить, что могло сейчас произойти. Я машинально делаю всё, что говорит молодой мужчина. Он за руку ведёт меня в автобус, там я стою в толпе, почти вплотную прижата к его сильному телу. Я ощущаю его тепло и слышу стук сердца, и мне сразу становится спокойнее. Нас провожают в зону ожидания терминала, и сообщают, что скоро к нам выйдет представитель авиакомпании и разъяснит наши дальнейшие действия. Молодой человек ведёт меня к столику с двумя креслами, я невольно плюхаюсь в одной из них. Он садится напротив, подзывая официанта, и заказывает два стакана виски. Нам их очень быстро приносят. Поднимая свой стакан, он произносит:
— Артём. Нам надо наконец-то познакомиться.
Беру свой стакан в руку и тихо произношу:
— Алина. Очень приятно.
— С нашим вторым днём рождения! — говорит Артём. — Не хотел тебя пугать в полете, но наша посадка в таких условиях — это просто чудо.
Делаю большой глоток напитка, и горло сразу обжигает. Я, скорее всего, ещё очень бледная, руки у меня трясутся. Но вскоре напиток делает своё, и по телу разливается приятное тепло. Артём заказывает ещё по одной порции. Удивительно, но я тоже выпиваю ее почти залпом, хотя практически никогда не пью, особенно такие крепкие напитки.
— Куда летишь? — Спрашивает он меня.
— На похороны своей учительницы, очень надеюсь, что не опоздаю. — Почти шёпотом произношу. — А ты?
— Семью свою проверить, семейным бизнесом, наконец, заняться. Отцу помощь нужна, вот и вызвал меня в Россию.
После второго бокала чувствую, как лицо заливает румянец. Артём сидит напротив меня и внимательно наблюдает за мной. А я рассматриваю его. Его темные волосы были слегка взъерошены от ветра, открывая мужественное лицо с небольшой щетиной, которая придавала ему слегка небрежный вид. Я начала разглядывать его, отмечая про себя его уверенную осанку и легкую улыбку на губах. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Наши глаза на мгновение задержались друг на друге, и я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. Я быстро отвернулась, смущенная своим поведением.
— Ты давно живёшь в Джакарте? — Спрашиваю я его.
— Да уже как шесть лет.
— Ого! Тогда после такого отсутствия втройне приятно увидеть свою семью. — Улыбаюсь я. — Интересно за нами пришлют новый самолёт? И долго ли нам сидеть на этом острове? — Спрашиваю я его.
— Не знаю, думаю, если самолёт повреждён, то скорее всего придётся ждать другого.
После его слов у нам выходит представитель авиакомпании и объявляет:
— Уважаемые пассажиры, мы приносим извинения за такую сложившуюся ситуацию. Сейчас вас ждёт размещение в ближайшие гостиницы. Следующий самолёт за вами прибудет завтра, после обеда. А теперь прошу всех пройти в автобус для размещения. Мы вас отвезём в гостиницу, завтра с утра будет более точная информация о времени вылета
Я надеваю туфли, которые скинула, когда уселась в кресло. Артём тоже встаёт, и мы плетёмся вслед за другими людьми. Автобус уже другой: мягкий комфортабельный. Мы садимся с Артёмом на заднее сиденье и оба проклинаем дурацкую погоду и сложившиеся обстоятельства. А потом какое-то время просто молчим. Я думаю о том, что, если мы очень сильно здесь задержимся, я рискую опоздать на похороны.
Через минут десять, мы подъезжаем к гостинице. И снова бежим под проливным дождём. Мой пиджак уже насквозь промок, волосы мокрыми грядками облепили лицо. Сейчас бы принять тёплый душ и лечь спать. День сегодня просто ужасный. Я смотрю на часы, спать ещё рано— всего час дня. Люди по очереди подходят к стойке ресепшна, им выдают ключи
