Я вернула телефон Райдеру.
– Она возвращается за мной. Так что можешь ехать. – Собрав всю силу воли, я заставила себя добавить: – И спасибо. За телефон.
Он пожал плечами, но даже не сделал попытки выйти из машины.
– Тебе что-нибудь нужно? – спросила я.
– Нет. Просто подумал, что дождусь приезда Эми… прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось.
Я фыркнула.
– Ах да. Уверена, что моя безопасность для тебя важнее всего. Кончай ты со своей влюбленностью в Эми, зря теряешь время. Твои потуги выглядят жалко и только бесят. И, если хочешь знать правду, ты ей по барабану.
– Извини. Не знал, что ты имеешь право отвечать за Эми.
– Я – ее лучшая подруга. И мне известно практически все, о чем она думает. Просто пытаюсь спасти тебя от жестокого разочарования.
– Тебе до моего разочарования – так же как мне до твоей безопасности. – Он покачал головой. – Если не возражаешь, я бы предпочел услышать о чувствах Эми от нее самой.
– Ты не услышишь. Не скажет же она тебе в глаза, что терпеть тебя не может. Она слишком хорошо воспитана.
– Но тебе это, очевидно, не передалось.
В следующее мгновение «Лексус» Эми показался из-за угла и въехал на парковку. Я схватила сумку и выскочила из «универсала». Райдер поплелся за мной. Эми зарулила на свободное парковочное место, и я услышала, как щелкнул замок пассажирской дверцы.
– Пока, – бросила я, запрыгивая в «Лексус», но Райдер просунул голову в салон, придержав дверцу, прежде чем я успела ее захлопнуть.
– Привет, Эми, – сказал он.
– О. Привет, Райдер.
– Как дела?
– Отлично.
– Это означает «отвали», – пояснила я.
Эми пихнула меня локтем.
– Прошу прощения, – сказал он. – Очень мило с твоей стороны, что ты вернулась за Сонни.
– Конечно. Спасибо, что разрешил Сонни позвонить с твоего телефона.
– Сонни здесь, – заметила я. – И я его уже поблагодарила.
– Что ж… Эми, ты занята в эти выходные? – спросил Райдер.
Эми бросила на меня взгляд, и в ее округлившихся глазах читалось: О боже, помоги мне от него избавиться.
– Э-э… еще не знаю, – сказала она.
– Может, мы…
– Поехали. – У меня лопнуло терпение. – Я понимаю, ты сейчас пытаешься подкатить к моей очаровательной подруге…
Райдер вспыхнул:
– …но льет как из ведра, а ты держишь дверь открытой, и в процессе твоих ухаживаний мой правый бок уже совсем промок.
– И она опаздывает на работу, – добавила Эми.
– И это тоже.
– Верно. Извини. Тогда увидимся в школе в понедельник?
– Возможно, – сказала Эми.
– Отлично. До встречи.
Райдер отступил назад, но дверцу захлопнул не сразу – видимо, ждал, пока правая штанина моих джинсов промокнет насквозь. Я смерила его суровым взглядом из окна. Казалось, его не смущало то, что он сам вымок до нитки. Хотя с чисто эстетической точки зрения меня это тоже ничуть не смущало.
– Почему такой красавчик непременно должен быть кретином? – спросила я, когда Эми вырулила с парковки.
– Это беда всех красавчиков, – сказала она.
– Но ведь твой брат не такой.
– Когда-то тоже был.
Уэсли, брат Эми, был на несколько лет старше нас. Господь наградил его той же безупречной ДНК, как и все остальное семейство Раш. У него были такие же темные, как у Эми, кудри, такой же высокий рост. Разве что Эми отличалась изяществом, а Уэсли был крепок и накачан.
Справедливости ради скажу, что когда-то я была немного влюблена в Уэсли. Если уж совсем начистоту, то еще пару лет назад от любви к нему у меня просто крышу сносило. В старших классах Уэсли был тем, кого вы, наверное, назвали бы бабником. Он мутил со всеми девчонками, кто проявлял к нему хоть малейший интерес.
Кроме меня. Для него я оставалась малышкой Сонни Ардмор, хулиганистой, но бесспорно очаровательной лучшей подругой его сестры. Как бы я ни пыталась флиртовать, Уэсли видел во мне все ту же девятилетнюю девчонку, которая однажды сломала руку, съезжая по лестничным перилам в их доме.
И не то чтобы сейчас это имело значение. В выпускном классе Уэсли начал действительно всерьез встречаться с девушкой. Ее звали Бьянка, и теперь они оба учились в колледже в Нью-Йорке и по-прежнему были вместе.
В считаные минуты мы добрались до места. Я работала в крошечном кинотеатре в Оук Хилле, соседнем городке, где были сосредоточены все гипермаркеты, рестораны и винные магазины. Гамильтон на его фоне казался тоскливым захолустьем с населением в три калеки. Оук Хилл был единственным настоящим «городом» на всем пути до Чикаго, который находился от нас в паре часов езды.
В кинотеатре с остроумным названием «Cindependent»[3] крутили только иностранные и независимые фильмы. Я выполняла ответственную миссию: снабжала наших претенциозных зрителей жирным, промасленным попкорном. Не могу сказать, что это была работа моей мечты, но, черт возьми, она приносила какой-никакой доход.
– Спасибо, – поблагодарила я Эми. – Обратно с кем-нибудь доберусь.
– С кем? Никто из ваших не живет в Гамильтоне.
– Значит, поймаю попутку. Тут часто проезжают симпатичные дальнобойщики.
Эми шлепнула меня по руке, и я рассмеялась.
– Ладно, что-нибудь придумаю.
– Или я могу приехать за тобой.
– Но твои родители…
– Сегодня пятница. Это нормально, если ты останешься ночевать. Они не станут возражать и даже не подумают звонить твоей маме. А завтра моя мама поможет завести твою машину. – Она улыбнулась. – Совсем необязательно все усложнять, верно?
Я кивнула:
– Верно. – Я повернулась на сиденье и обняла подругу. – Ты – лучшая. Не знаю, что бы я без тебя делала.
Если бы мне сказали такое, я бы непременно отпустила забавную колкость или съязвила – просто по привычке. Но только не Эми. Она обняла меня и ответила:
– Я тоже не знаю, что бы без тебя делала.
Я выбралась из «Лексуса» и поспешила через полупустую парковку к кинотеатру.
– Опаздываешь! – услышала я рассерженный голос.
– Извини, Гленда.
– На этот раз не прокатит, Сонни.
Моя начальница, высокая широкоплечая брюнетка с короткой стрижкой-бобом, в очках «кошачий глаз», вышла из-за автомата попкорна. По ее хмурому лицу и вздувшимся на тонкой шее венам я догадалась – вернее, предположила, – что она, вероятно, сердится.
– Мы только начали показ нового документального фильма про морских черепах, такой ажиотаж, а ты оставила нас без рук.
Я выглянула в окно. На парковке стояло от силы машин шесть:
– Ажиотаж? Серьезно?
– Сегодня пятница.
– Но на часах только половина четвертого.
– Нет. В половине четвертого ты должна была находиться на рабочем месте. Сейчас уже почти четыре.
– Гленда…
– Мне это надоело, Сонни. Это у тебя уже вошло в привычку. В последний раз, когда ты опоздала, я сказала тебе, что, если это повторится, ты будешь уволена.
Да, говорила. Но я почему-то решила, что она это не всерьез. Гленда тысячу раз грозилась уволить Грейди, одного из моих напарников, но он до сих пор работает. Я действительно думала, что невозможно быть уволенным из такой дыры, как «Cindependent».
– И кроме того, ты являешься в таком виде! Посмотри на себя, Сонни. Ты же насквозь мокрая. Кто захочет брать еду из твоих рук?
– Прости, Гленда. У меня сломалась машина, и телефон не работает. Я пыталась вызвать помощь, но тут начался дождь…
– Стоп. Твоя ложь больше не выглядит убедительной.
– Но я не лгу! – Во всяком случае, на этот раз.
– Почему я должна тебе верить? – спросила Гленда.
Я не могла придумать ответ. Весь год, что я работала в кинотеатре, я врала. И врала безбожно. Да, я отскребла жвачку со всех сидений во втором зале… Нет, я не плюнула этому придурку в газировку… Я опоздала, потому что у моего дедушки случился сердечный приступ. Не волнуйтесь, он уже в порядке! У Гленды действительно были причины не верить ни единому моему слову.
– С меня довольно, Сонни, – сказала она. – Ты уволена.
– Но я… Мне очень нужны деньги. – И вновь я говорила только правду. – Сейчас как никогда.
Выражение ее лица смягчилось, но лишь чуть-чуть:
– В таком случае ты, наверное, проявишь больше ответственности на новом месте работы. – С этими словами она повернулась и удалилась в свой кабинет.
Мне пришлось воспользоваться мобильником Грейди, чтобы позвонить Эми. Клавиатуру покрывал тонкий слой сливочного масла, и я держала трубку на расстоянии от лица, чтобы не испачкаться. Эми еще не успела добраться до Гамильтона, поэтому просто развернулась и поехала обратно к кинотеатру.
Я ждала ее на улице, под дождем. Если бы осталась ждать внутри, все могло кончиться тем, что я бы попросту разнесла чертов аппарат для попкорна. Не потому что меня уволили. Кому нужна эта дерьмовая работа? То есть мне она была нужна, но не в этом дело. Меня взбесило не увольнение, а все вместе взятое. Ссора с мамой, гребаный мобильник, заглохшая машина, этот ужасный день и моя треклятая жизнь.
