ниже их. При этом дворянское сословие могло пополняться за счет представителей низших социальных слоев. Эволюция английского правящего класса со времен Норманнского завоевания обязана мудрой политике норманнов; первоначальная небольшая группа правителей смогла сохранить свою идентичность, хотя они и принимали в свои ряды способных и удачливых выходцев из местных низших классов, которые приобрели известность в церкви и государстве. В дальнейшем они получили пополнение со стороны богатых патрицианских семейств Лондона.
Существовала не только «открытая» аристократия, но также и «открытое» священство. В XII в. большинство клириков было открыто миру, своим людям и пастве. Имелось совсем незначительное число барьеров между членами общества, которые со временем только множились и в итоге окончательно разделили клириков и народ. Церковь начиная с XIII в. все больше превращалась в жреческое и бюрократическое учреждение, со схоластическим, по сути, учением. Однако в XII столетии даже высшее духовенство говорило на одном языке со своим народом, разделяло его веру и суеверия, тесно общалось с ним не только во время празднеств и торжеств, но и в повседневной жизни. Несмотря на то что правители церкви все больше перенимали обычаи аристократов, религиозная жизнь вошла в привычное русло после реформаторских движений XI – начала XII столетия. В это время возвысились люди из низших слоев общества и зачастую с темным прошлым, которые заняли самые высокие посты в церкви и государстве.
Но уже в конце XII столетия появилось еще пока неявное предчувствие грядущих перемен, которые в будущем прямиком приведут в «закрытую» Европу XIII–XIV вв. Все эти события, можно сказать, предзнаменуют Европу наших дней. Но прежде чем остановиться на этих трагических событиях, стоит обратить внимание на сохранившиеся до конца этого позднего периода ценности, выношенные в чреве еще той, первоначальной «открытой» Европы и дарованные ей миру. Речь идет о буйной чувственности Чосера и Шекспира, о широте мировоззренческих взглядов таких христианских гуманистов, как Томас Мор и его собрат Эразм Роттердамский. Можно даже говорить об особенном образе жизни, сложившемся благодаря удачному сочетанию как в жизни индивида, так и в жизни общества часто противоречивых и конфликтующих между собой факторов (что было особенно характерно для Англии, но не чуждо и континентальной Европе). Итак, описывая Европу XIII–XIV вв. как «закрытую», следует прежде всего понять, что называть ее так является неким упрощением. Этот «закрытый» континент в значительной степени еще сохранял «открытый» характер ранней Европы XII в.; именно конфликты XI–XII вв. подготовили почву для будущих разделов.
Здесь следует привести несколько широко известных фактов, чтобы проиллюстрировать растущую внутреннюю и внешнюю изоляцию Европы в 1200–1350 гг. Монгольское нашествие на века отрезало Россию от Европы; это разделение во многих аспектах продолжает существовать и поныне. Захват крестоносцами Константинополя и основание крестоносных государств на территории Византии неизбежно привело к обособлению Востока от Запада, разделу христианства на православную и римско-католическую сферы влияния. Существование в Испании небольших арабо-мавританских государств и появление новой мусульманской силы – турок, угрожавших Балканам и Средиземноморью, имело своим следствием установление непреодолимых границ между европейским христианством и исламом. Три могучие и взаимовлияющие культуры, представлявшие западный мир христианства, Византию и ислам, все больше и больше отдалялись друг от друга. И это несмотря на тот факт, что первоначально они имели много общего и поддерживали между собой разнообразные связи в начальный период Средневековья. Теперь все эти три образования вознамерились вернуться к тому состоянию, которое принято считать типично «средневековым», – они превратились в закрытые сообщества, создав свои отдельные миры.
Этой растущей внешней изоляции сопутствовали происходившие в европейском обществе процессы резкого размежевания основных общественных институтов. Две крупнейшие мировые силы раннего Средневековья – папство и Священная Римская империя, став соперниками, открыто обличали друг друга. Папству удалось сломить империю, но оно не устояло перед французской монархией, своим бывшим самым верным союзником. Образовавшиеся в позднем Средневековье национальные государства держали свои церкви и епископат на коротком поводке; эти церкви стали прототипом церквей, за создание которых выступал швейцарский врач и богослов Томас Эрастус.
Возникновение национального государства – необычайно сложный феномен. Обращает на себя внимание прежде всего его религиозно-политический аспект. Виклиф и Гус стоят на самой границе рассматриваемого нами периода. Религиозный переворот был неразрывно связан с расцветом национальных языков и национальных литератур. Люди искали и обретали внутреннюю силу в родном языке. Только в национальном языке можно было найти адекватные слова для описания холмов и долин, родного для сердца и ума пейзажа, создать песни, в которых выражались человеческие надежды и страхи и, не в последнюю очередь, звучал боевой клич.
Латынь, язык церкви и имевших духовное образование ученых людей, теперь перестала быть универсальным языком Европы. Она осталась языком университетов и правящей элиты церкви и государства; и она сохранилась в некоторых областях Германии и Восточной Европы вплоть до XVIII и даже XIX в. (латынью венгерские чиновники пользовались до 1848 г.).
Два наиболее могущественных сословия, аристократия и духовенство, обособились от народа и стали закрытыми сообществами; то же произошло с интеллектуалами, ревниво относившимися к своему университетскому образованию и привилегиям. Эти три социальные группы превратились в отдельные сообщества в пределах нации. Да и сами нации постепенно приходили к осознанию своей идентичности, большей частью вследствие их совместного участия в крестовых походах. Антисемитизм позднего Средневековья был частью той же самой тенденции: евреи были изгнаны из Англии в 1290 г., и ее примеру последовали другие нации. Высшее образование становилось все более профессиональным, и его получали лишь немногие. Обюрократившаяся церковь, стоявшая за инквизицией, руководствовавшаяся каноническим правом и стремившаяся к пересмотру богословских положений, все более отдалялась от мирян и простого народа. Клерикализм в церкви проявлялся все более открыто. Этот процесс ускорился, когда на рубеже 1200 г. вся Юго-Западная Европа и западные и южные области Германии были охвачены «ересью». В некоторых местах это привело к образованию оппозиционной церкви. Ответом церкви было создание внушительного административного аппарата, учреждение новых религиозных орденов (вскоре начавших соперничество друг с другом), выработка более строгих положений теологии и непосредственное вмешательство во внешние и внутренние дела государств.
Важно представить себе силу этого первоначального удара, потрясшего основы существующего порядка, что привело к распаду единой Европы в XIII в., когда унификация пришла на смену разнообразию. Неожиданно появилось понимание того, что христианство, бывшее единым целым, внезапно оказалось подточено изнутри различными сектами, взгляды которых на религию, окружающий человека мир, а зачастую и на политику кардинально расходились со взглядами церкви и ее приверженцев. Это новое понимание запустило цепную реакцию. Были организованы крестовые походы против еретиков теперь уже в отдельных европейских странах, создана инквизиция, введена церковная и государственная цензура – вероисповедание каждого человека и
