Габриэль сделала спасительный шаг в сторону двери, надеясь как можно скорее распрощаться с обоими: «Извините, но мне пора».
Не обращая на неё внимания, куратор продолжала: «Она ищет нового учителя литературы. Есть идеи?»
«Хмм… мне кажется, его кабинет расположен в здании напротив, через дорогу» - сказал мужчина, показав в окно – «Выйдите отсюда, свернете направо, пройдете до конца коридора и снова повернете направо… или налево?» - он задумчиво почесал затылок – «Давайте лучше набросаю, так будет проще».
Габриэль протянула ему перо.
Нацарапав довольно примитивную карту маршрута, мужчина опустил её перо в свой карман: «Ну, вот, так-то лучше».
Брови девушки взметнулись вверх, она протянула руку: «Ммм… это мое».
«О, да, конечно» - ответил мужчина, издав нервный смешок – «Простите».
Поблагодарив его, она быстро ретировалась и поспешно направилась вниз по коридору. Но как только она потянулась к ручке двери, та вдруг внезапно раскрылась.
От неожиданности уборщик выронил ведро, которое нес, забрызгав грязной водой рубашку девушки.
Она недоверчиво посмотрела вниз.
Вытащив из кармана и без того перепачканную тряпку, растяпа потянулся к её груди, намереваясь вытереть грязь.
Она мгновенно перехватила его руку: «Нет, спасибо! Все в порядке, я сама!»
«Знаете что» - недовольно проворчал он – «Вам надо быть повнимательнее к тому, что происходит вокруг!»
Огорченно качнув головой, она протиснулась мимо него и направилась ко входу в соседний корпус.
* * *
Заметив свет, просачивающийся под дверь кабинета нового учителя, она постучалась.
Ответа не последовало.
Надеясь хотя бы оставить записку, она толкнула дверь и вошла. И тут же оказалась в плену необычно спокойной атмосферы комнаты. На деревянном столе, в самом центре кабинета стояла лампа, мягкий свет которой разливался по всему помещению. На полу лежало несколько ещё не распакованных коробок, добавляющих ощущение чего-то удивительно домашнего. Она шагнула вперед и огляделась.
На стенах были развешены несколько картин, но одна особенно привлекла её внимание. Рисунок небольшой пещеры, стены которой отливали золотом. Напряженно вглядываясь, женщина все же не смогла рассмотреть две фигуры на переднем плане, поэтому подошла ближе. По пути она случайно задела край стола, с которого тут же посыпались бумаги.
Нагнувшись, чтобы поднять их, Габриель мысленно выругала себя. Почему она мешкает? У неё совершенно нет времени на то, чтобы отвлекаться по пустякам. У неё есть обязанности… обязательства. Взяв небольшой кусок бумаги, она покопалась в сумке, в поисках пера. Его не оказалось.
Расстроенная, девушка бросила взгляд на стол. Там, чуть в стороне от бумаг, лежал довольно странный инструмент, судя по всему предназначенный для письма. Заинтригованная, она взяла его в руки, ощупывая кожаный корпус и вдыхая острый запах, исходящий от него. Повертев странный предмет в руке, она почувствовала приятное покалывание, пробежавшее по коже, и мечтательно прикрыла глаза. Ей показалось, что даже воздух вокруг был насыщен энергией, буквально вибрируя.
Внезапно по комнате пронесся легкий ветерок, чуть приподняв подол её юбки. Габриэль открыла глаза и посмотрела на окно.
Оно было плотно закрыто.
И вновь воздушно-легкий материал затрепетал, на мгновение обнажив ноги. По рукам женщины побежали мурашки. Инстинктивно она дернулась в сторону двери, почти ожидая увидеть там кого-то.
Но там никого не было.
Недоуменно пожав плечами, она наклонилась над столом, намереваясь оставить записку. Но в тот момент, когда необычное перо коснулось бумаги, женщину охватило какое-то странное головокружение. Ухватившись за края стола, чтобы удержать равновесие, она вдруг почувствовала чьи-то руки, уверенно сомкнувшиеся на её талии. Испуганная, она повернулась, чтобы увидеть, кто её держит.
Но комната была пуста.
Сердце учащенно забилось, она заморгала, пытаясь прогнать наваждение, но давление не ослабевало. Габриель ощущала, словно чьи-то пальцы мягко сжимали её бедра. В смятении она шагнула в сторону, но призрачные руки даже не думали исчезать. Она почувствовала, как они скользнули вдоль её живота. Колени женщины задрожали, и она отодвинулась от стола.
И снова нежные пальцы пропутешествовали вдоль её ребер, лаская кожу девушки. В животе полыхнул огонь. Она сделала глубокий вдох, убеждая себя в том, что это не могло быть действительностью. Она переутомилась… устала… слишком разыгралось воображение. Закрыв глаза, Габриэль попыталась сбросить наваждение.
Это было ошибкой. В тот момент, когда она лишилась способности видеть, чувственные прикосновения уже больше не представлялись ей плодом фантазии, напротив они казались ей невероятно реальными. По всему телу разлилось тепло и внезапно искушение потерять в нем себя стало практически непреодолимым.
Ветерок ласкал мягкой прохладой её разгоряченную кожу, нежно развивая рубашку. Опустив глаза, девушка увидела, как верхняя пуговица выскользнула из петлицы, удерживающей её, а за ней быстро последовала вторая, и третья, и…
Судорожно вздохнув, Габриэль запахнула рубашку.
Неожиданно она почувствовала, как сзади к ней прижалось высокое стройное тело. В то время как девушка пыталась повернуться, невидимые руки нежно приподняли её груди. С губ женщины сорвался мягкий стон, когда призрачные пальцы начали ласково массировать соски. Маленькие бугорки мгновенно набухли и затвердели, проступив сквозь легкую ткань рубашки.
Пульс участился. Она поняла, что не может пошевелиться. Да ей и не хотелось этого делать.
Ошеломленная столь сильным желанием, она запрокинула голову, в то время как нежные пальцы продолжали искусно массировать её грудь. Внезапно все тело женщины охватил огонь.
Она задохнулась, когда холодный ветерок пронесся по волосам, откинув несколько прядей так, что часть шеи девушки осталась обнажена. В следующую секунду она ощутила влажное тепло, словно прикосновение губ любовника к её коже. Дрожа всем телом, она чувствовала, как эти полные губы прижимаются к её шее. Вот они слегка приоткрылись, нежно посасывая чувствительную кожу. Девушка тихонько застонала, столь интимное прикосновение вызвало на свет самые сокровенные желания. Выгнувшись всем телом навстречу невидимому любовнику, она благословила реальность, покинувшую её. Ей не хотелось, чтобы это прекращалось.
И её мысли были услышаны. Все повторялось снова и снова, пока она окончательно не потеряла голову.
Страх и возбуждение боролись в её воспаленном мозгу, в то время как она пыталась удержать остатки контроля. Это было неправильно… противоестественно. Выронив письменный прибор, она откинулась назад.
