— Угу. Давно не жрал. И поспать бы.
— А-а-а… — протянул мой собеседник. Собравшись с мыслями, он заявил: — Хочешь есть и переночевать — иди в задницу.
И побрел дальше. Я мысленно ответил ему гораздо жестче, и вообще, вышел из этого диалога победителем. Мысленно. Наяву я не хотел выходить из этого спора мордой в грязь. Вздохнув, я поднял чертов ящик на плечо и потащился по улице. Я бы бросил его, но ящик был универсальным — содержал не только автомобильную специфику, а и незаменимые в моей теперешней ситуации молоток, складную пилу, плоскогубцы, отвертки, несколько ящичков с шурупами. Случись что, могу и подработать ремеслом, хотя всегда считал свои руки не самыми прямыми.
Завернув за угол, я сразу наткнулся на какого-то неприятного типа с трубкой в зубах. Его одежда напоминала самые причудливые вариации на тему легкого доспеха средних веков, и ничуть не подходила к окружающей обстановке. Но ее обладатель, пошевеливая длинными тараканьими усами, на этот счет не особо волновался. Мерцая огоньком трубки, он уставился на меня, не говоря ни слова. Мне почти сразу надоела эта игра в гляделки, поэтому я собрал остатки своей вежливости и спросил его:
— Уважаемый, не подскажете, где тут можно найти стол и кров?
— Ишь… уважаемы-ы-ый, — протянул он. — Генри Пратта «уважаемым» называли еще вроде как при Пройдохином бате, Клаусе Омерзительном. Ох и мерзкий был тип, ты себе не представляешь…
— И все же, — настойчиво вернул я его на землю, — где?
— В заднице, — скучающим голосом ответил этот типчик. Я взорвался:
— Да вы что, сговорились все?!
Генри Пратт рассмеялся, выпустив причудливое кольцо дыма прямо мне в лицо. Пока я справлялся с желанием пустить в ход какой-нибудь инструмент потяжелее, он проговорил:
— Видишь ли, сынок, это такая местная шутка. С одной стороны, ты и так не в райских кущах, местечко поганое до одури. С другой — обрати свой пылающий взгляд во-о-он туда, видишь? — ткнул он пальцем в дальний конец боковой улицы, заканчивающийся тупиком.
— Да вижу, зрение в порядке, — устало произнес я и послушно посмотрел туда, куда указывал его палец. А потом с трудом подавил желание усесться на собственные скудные пожитки, завязанные в хозяйственный мешок.
Вот те раз. На вывеске, украшенной причудливыми закорючками и вензелями, старательное подсвеченное фонарями, красовалось название «Задница». Я беспомощно посмотрел на солдата, или кем он там был, желая убедиться, что меня сейчас не везут в «козлике» по направлению к ближайшей психиатрической больнице, а у меня происходят галлюцинации самого невероятного характера. Он покачал головой:
— Может быть, юмор не самого элитного сословия, однако… вполне подходит этому городу. Она и есть, по большому счету.
Так я первый раз в жизни пошел… да, туда и пошел. Хотя послания были и куда более страшные, но первый раз я, так сказать, опытным путем постигал искусство хождения в «Задницу». Несложное оказалось искусство, кстати — через две минуты я уже с облегчением сложил свое имущество в углу и сел там же, на деревянную лавку. Официантов здесь, судя по всему не было, да и бармена за стойкой не наблюдалось, поэтому я подошел к длинному прилавку и поискал что-то, чем можно было пошуметь — колокольчик, звонок, вилку со стаканом. Вместо этого я с удивлением обнаружил самого хозяина — ростом доходя мне до предплечья, он вполне мог оставаться незамеченным еще долгое время, потому что стойка была размера, привычного скорее мне, чем ему.
— Еще одного занесло, — буркнул он, и взобрался по лесенке на возвышение, оказавшись почти одного со мной роста.
— Я не буду спрашивать, откуда такое величественное название, — в тон ему пробурчал я. — Мне бы выпить чего, да горячей еды.
— Хоть на одного идиота меньше, правда, это еще вопрос, — донеслось откуда-то из его пышной, но неопрятной бороды. Зеленые глаза смотрели на меня так, как будто я был, по меньшей мере, сборщиком налогов. — А платить найдется чем? Я смотрю, ты не местный.
Кажется, я начал улавливать стиль общения местных.
— Да ты гений, я смотрю. По одежде догадался, что не местный? — спокойно спросил я, закуривая второе бревнышко «житана» и нахально пуская дым над барменом. — А платить найдется чем, мешок добра разного.
— Видел я, с чем ты притащился. Небось дерьма мешок собрал, и всю таверну мне провоняешь, — проворчал гном, вытирая руки грязно-белым полотенцем. Я кивнул:
— Зато какого дерьма!
— Элитного? — усмехнулся он.
— А то. Шнапс есть? — осведомился я.
— Эм… нет, никто с таким именем вроде не заходил, — задумавшись, ответил он. — А что, родственник?
Теперь ухмыльнулся я, твердо решив играть эту безумную роль в странной пьесе до конца.
— Братишка мой, должен был город проезжать и письмо мне оставить.
— Путешественник, что ли?
— Угу, он самый… где только не побывал.
— Хорош брехню молотить, — одернул меня суровый, хоть и низкорослый корчмарь. — Ты не из нашего мира, это видно за версту. И попаданцев, вроде тебя, нет-нет да и встречают в городах империи. Вот только у нас они сроду не водились. Жрать что будешь? Разносолов не держу, есть мясо, каша, могу птицу забить, но выйдет дороже. Да и добро покажи, может, самое дерьмовое дерьмо и притащил.
Я забрал мешок, и открыл его перед носом. Моя сменная одежда, бумаги, бензиновая зажигалка с запасным баллоном и квадратный кожаный футляр с газовым пистолетом его не привлекли, хотя гном сразу понял, что это оружие. Ящик с инструментами я решил пока попридержать — жаба душила, честно говоря. Надо будет при случае осведомиться, какой здесь технологический уровень, чтоб не попасть впросак.
А вот небольшой красный огнетушитель привлек его внимание надолго. Корчмарь с сердитым видом вертел его в руках, пока не отважился признаться себе: он понятия не имеет, что это такое. После чего уже я был обстрелян сердитыми взглядами и одним единственным вопросом:
— Это еще что за хреновина?
— Это огнетушитель.
— И чо, тушит? — недоверчиво спросил он. Я кивнул:
— Тушит, причем сразу. Но на дом не хватит. Это как песком засыпать, но песок с собой не потаскаешь — сильно тяжелый.
— А тебе-то он зачем? Если молнией задницу припечет, так и в грязи поваляться можно, не барин, — хмыкнул гном.
— Не для меня, для машины.
— Так ты еще и механик? Езжай в столицу, для тебя там найдется работа, если толковый. А если бестолковый, башку снесут, как пить дать.
— Механик из меня, как из дерьма пуля, — ответил я, разводя руками. В самом деле, я никогда не интересовался строением двигателей, охладительных систем и вообще чего-либо, относящегося к индустрии. Разве что простой паровой двигатель смог бы построить, и то — после пары мелких катастроф.
— Будь по-твоему. Этот твой тушитель за миску жратвы, кувшин вина и кровать без клопов, — тем же сердитым голосом произнес он, поглядывая на меня.
— Не дорого взял, дядя? — осклабившись, поинтересовался я. — Сам же разбираться будешь, нажмешь не туда и все.
— Что — все? — опешил гном.
— Все, — шепнул я, сделав страшные глаза.
— Иди ты…
— Я уже здесь, — хохотнул я.
— И правда, — согласился он. — Ладно, три ночи и жратва. Плюс всякая бесплатная чушь о том, куда не следует совать свой нос.
— Договорились, — кивнул я. В душе я понимал, что за такой необычный предмет с жадного корчмаря можно стрясти гораздо больше, но решил не выпендриваться. Адаптация к новым условиям была сейчас первоочередной задачей.
— Ну, тогда по рукам. — У него был вид, без слов говорящий мне о том, какой же я простофиля. Плевать. — Дерек Крыс, владелец таверны «Задница» в славной дыре под названием Боббург.
— Крыс? — переспросил я. Он важно кивнул:
— Крыс, Крыс. Это тебя смущает? Каждому дано такую фамилию, которую он сможет вынести.
— Меня больше смущает, что я разговариваю с живым гномом, — скривил я губы в ухмылке, получилось не слишком убедительно. Внутренне у меня до сих пор шевелилось нечто нехорошее: после упоминания клопов я вспомнил некоторые прелести из истории до двадцать первого века. — У меня на родине считается, знаешь ли, что вас не существует.
