Мечтатели
Когда окружающая действительность становится невыносимой, немцы спасаются бегством в мир фантазий. Неудачи и поражения вынуждают искать спасения в метафизической сфере, и немцы обожают мечтать. Если англичанина дразнят «Джоном Булем», а американца «дядей Сэмом», то прозвище типичного немца – «соня Михель» (производное от святого Михаила, покровителя Германии).
Поэт Генрих Гейне так оценил эту слабость немцев в своей «Зимней сказке»:
"Французам и русским досталась земля,
Британец владеет морем,
Зато в воздушном царстве грез
Мы с кем угодно поспорим".
(Перевод В. Левика)
Иногда стремление немцев к бегству от жизни, то есть жажда божественного откровения, приводит к тому, что их воспринимают как людей непрактичных, не от мира сего. Как грустно заметил Гёте: «Пока мы, немцы, бьемся над решением философских проблем, англичане с их практичным умом смеются над нами и завоевывают мир».
Идеал
«Никого из нас не назовешь совершенством, но мы к нему стремимся», оптимистично заметил немецкий генерал-фельдмаршал, барон фон Рихтхофен. Стремление к совершенству – главная отличительная черта немецкого характера. Она оказалась неоценимым благом для их автомобильной промышленности, но не выдерживает никакой критики, когда вылезает наружу во время веселых вечеринок. И тут уж бесполезно искать компромисс и спорить, хорошо это или плохо. Строго говоря, немцам нужен только идеал.
Ни один немец не сомневается, что идеал, или, вернее, Идеал, существует, но только на небесах. Естественно, что здесь, на земле, Идеала быть не может – в крайнем случае, его бледное подобие. Хоть Платон и был греком, но мыслил он, как немец. И не стоит удивляться тому, что большинству немцев идеи ближе, чем люди. Как писал Гёте: «Действительность почти всегда является пародией на идею».
Идеи всегда прекрасны и никогда вас не подводят; люди же непредсказуемы и делают это сплошь и рядом. Конфликт между идеями и реальностью неизбежен, и немцы уже с этим смирились. Он придает жизни ощущение трагизма.
В основе немецкой литературы и германской мифологии лежит все тот же конфликт. Большинство героев погибает потому, что они, храня верность своим идеалам, сражаются за то, чтобы изменить мир и собственную природу. Оплакивание этого печального обстоятельства – чисто немецкое занятие. Выбирать меньшее из зол и спокойно переносить тяготы судьбы – такое с трудом укладывается в сознание немцев.
СИСТЕМА ЦЕННОСТЕЙ
Немцы высоко ценят образованность (Bildung), подразумевая под ней образование и общую культуру. Демонстрировать свою начитанность и свои знания не считается дурным тоном. Так они участвуют в культурной жизни нации и испытывают гордость за нее.
Если вы не афишируете свою образованность, немцы воспринимают это не как проявление скромности, а как признание в собственном невежестве. Если уж вы получили образование, то гордитесь им.
По отношению к своему культурному наследию немцы проявляют незаурядный энтузиазм. Для большинства англичан культура – это то, на что следует тратить свободное время, но вряд ли они посвятят свой досуг чтению Шекспира или Сэмюэла Джонсона. У немцев все как раз наоборот.
Они страшно удивятся, узнав, что вам не удалось осилить «Критику чистого разума» Канта (как же это вы так оплошали?); сами же они читают Гёте, Шиллера да и того же Шекспира с неимоверным и страстным интересом.
«Зеленые»
Немцы обеспокоены состоянием окружающей среды. В Германии экономисты и политики, разделяющие взгляды «зеленых», встречаются гораздо чаще, чем, к примеру, в Англии, где партия «зеленых» пользуется едва ли большим доверием, чем персонажи развлекательных телепередач.
Эта обеспокоенность имеет под собой реальную почву. Настоящей головной болью стали промышленных отходы, которые сбрасываются в Рейн и уносятся вниз по течению; река так загрязнена химикалиями, что кто-то однажды ухитрился проявить снимок во взятой из нее воде.
Состояние большинства западногерманских рек – это отдельный разговор. До объединения Западная Германия экспортировала токсичные отходы в ГДР, где, как правило, их бесцеремонно сбрасывали в близлежащую реку, откуда они благополучно возвращались течением в Западную Германию.
Но по-настоящему взбудоражила немцев и заставила их действовать гибель лесов (Waldsterben). Открытие того, что экономическое чудо губит их обожаемые леса, явилось для немцев таким ударом, какого они никогда прежде не испытывали.
Лесам немцы придают колоссальное значение, даже если они редко в них гуляют. Немцы рассматривают леса как естественную среду обитания, способствовавшую формированию немецкого духа. Из лесов они вышли, чтобы пронестись по всей Европе и опустошить Рим 2 000 лет тому назад, и в леса же они вернулись (мысленно, конечно), когда современная жизнь оглушила их своими ужасами и притязаниями.
Даже сегодня леса покрывают около 30% страны, и, оказываясь в них, немцы ощущают возбуждающий трепет опасности, которого им так не хватает в размеренной городской жизни.
Леса внушают немцам первобытный страх. Гибель лесов означает для немцев гибель их духовного начала.
Немцы – ревностные поклонники рециркуляции, то есть утилизации отходов. Они не пожалеют времени на то, чтобы разобрать свои пустые бутылки и отделить зеленые от коричневых, а также пластик от стекла. В супермаркетах каждый может распаковать купленный товар и упаковку бросить здесь же, почти не повредив ее. Производители товаров белого цвета (холодильников, духовок) затрачивают сегодня огромные средства на разработку деталей и материалов, пригодных впоследствии для утилизации и переработки.
Когда идеи «зеленых» начинают реализовываться, это зачастую приводит к полному абсурду. Тщательно рассортированные отходы вывозятся на свалку, где их снова перемешивают и не утилизируют. А требования к качеству переработанной бумаги настолько высоки, что фабрики вынуждены заниматься переработкой хорошей, почти новой бумаги, чтобы им соответствовать, Однако немцев не смущают подобные нестыковки в системе. Рециркуляция превосходная идея, и с этим необходимо считаться.
Классы
В Германии больше не существует классов. Старые классовые различия перестали существовать после Второй мировой войны. В наши дни почти каждый немец принадлежит одному классу, который, пользуясь термином из теории стратификации, можно грубо определить как высше-низший-средне-средний класс.
Тем не менее продолжает существовать немногочисленная, но очень влиятельная часть немецких аристократов, которые, подобно их зарубежным собратьям, предпочитают держаться особняком, приумножать свое богатство, земли и влияние с несвойственной немцам скромностью; многие даже отправляют своих детей в английские закрытые учебные заведения.
Приставка «фон» вовсе не обязательно указывает на принадлежность к аристократии; это может быть так называемая «знать от сохи», поскольку «фон» означает просто «из» – например, «из деревни такой-то».
Немецкие дворяне не следуют традиции первородства, принятой в некоторых странах, а передают наследственный титул всем своим детям. Поскольку в Германию входило почти 300 независимых государств, каждое из которых имело собственную знать, титулованных фамилий было хоть отбавляй. Браки с простолюдинами позволяли преодолевать классовые барьеры, особенно если принять во внимание, что после развода простолюдин не только сохранял доставшийся в браке титул, но и мог передавать его будущим женам и детям, которые затем могли передать его своим… и т.д. Такова историческая подоплека огромного количества титулованных особ в современной Германии.
На самом деле это часть коварного плана, придуманного государством для того, чтобы полностью обесценить титулованную аристократию (по крайней мере сами дворянские титулы), и со временем титулы станут самым заурядным явлением, а затем окончательно утратят свое значение.
Богатство и успех
Обычно немцы не любят хвастаться своим богатством. Тем не менее их массивные золотые украшения говорят сами за себя и всегда лежат под рукой. Немцы высоко ценят качество и готовы платить за него. Они хорошо одеты, носят добротную обувь, водят солидные автомобили, живут в домах с двойными рамами и центральным отоплением, заставленными качественной бытовой техникой.
Деньги в Германии постепенно становятся фактором социального нивелирования. Жизненный уровень здесь выше, чем в других европейских странах, и общественное согласие покоится на том, что любой, кто достиг этого уровня и кому он по карману, имеет право рассчитывать на большее. Конечно, всегда найдется кучка снобов, которые убеждены в том, что люди должны «знать свое место». Если ваше благополучие заработано собственными руками или умом, то вряд ли кто-то из немцев усомнится в вашем праве наслаждаться им.
