Наиболее распространенным было мнение о том, что одновременно отказали все двигатели Армстронга, обрекая невидимый и неслышимый корабль на вечные скитания. Я с удивлением подумал, что это превосходная идея, именно так нужно сказать семьям путешественников.
Было множество других теорий: "Капелла" вынырнула в другой вселенной, произошла какая-то флуктуация, забросившая ее в другую галактику или, что более вероятно, в промежуток между галактиками. Мне лично наиболее вероятной представляется теория "валуна на дороге", то есть пространство Армстронга не является абсолютным вакуумом, и "Капелла" наткнулась на нечто, слишком крупное для ее отражателей.
Конечно, я понимал не больше остальных, но все равно меня это нервировало. Я летал на подобных проклятых штуках только в случае абсолютной необходимо.
В последующие дни эфир заполнили обычные истории о людях, так или иначе связанных с полетом. Один человек, проспавший вылет и в результате опоздавший на борт корабля, благодарил Всевышнего, который оказался не столь же снисходительным к остальным двум тысячам шестистам пассажирам. Капитан выполнял свой последний рейс и по прибытии корабля на Станцию Сараглия должен был уйти в отставку. Женщина с Окраины заявила, что накануне катастрофы ей приснился сон об исчезновении "Капеллы". Она умело использовала свое заявление и сделала успешную карьеру, став одной из ведущих прорицательниц века.
И так далее. Говорили, что будет проведено расследование, но, конечно, оно ничего не даст. В конце концов, кроме списков пассажиров и груза, расписания движения и прочего мало что еще может помочь следствию.
Специалисты опубликовали свежую статистику, которая демонстрировала большую безопасность путешествий между Ригелем и Сорлом, чем при езде по улицам среднего города.
Дней через десять дней после исчезновения "Капеллы" я получил послание от родственника с Окраины, с которым не общался уже много лет: "Сообщаю, если ты ничего не знаешь, что Гейб находился на "Капелле". Мне очень жаль. Сообщи, если я могу быть чем-то полезным".
И тогда до меня дошло.
Утром пришла электронная посылка с двумя информационными кристаллами. Отправителем значилась юридическая контора "Бримбери и Конн", которая, судя по сопроводительной записи, располагалась где-то на Окраине. Я ввел кристаллы в систему, надел на голову обруч и опустился в кресло. Появилось изображение женщины, плавающей в воздухе примерно в полуметре от пола, с наклоном вперед около тридцати градусов. Звук тоже был не совсем четким. Я мог бы легко все исправить, но, поскольку ничего хорошего сообщение мне не сулило, не стал напрягаться. Женщина говорила, глядя в пол. Вокруг нее постепенно проявлялось изображение библиотеки, однако я его заэкранировал.
Женщина выглядела привлекательной на свой бюрократический, хорошо отутюженный манер.
— Мистер Бенедикт! Позвольте выразить соболезнования в связи с кончиной вашего дяди. — Пауза. — Он был уважаемым клиентом фирмы "Бримбери и Конн", а также нашим другом. Нам будет недоставать его.
— Как и всем нам, — сказал я.
Изображение кивнуло. Губы женщины дрожали, и, когда она вновь заговорила, голос ее звучал неуверенно, что убедило меня в подлинности ее чувств, несмотря на бесстрастность речи.
— Мы хотели сообщить, что вы являетесь единственным наследником его поместья. Вам следует представить необходимые документы, перечисленные в приложении к данному сообщению. — Она слегка заколебалась. — Мы уже начали предпринимать шаги для официального признания Габриэля погибшим. Конечно, будет определенная задержка, поскольку суд не очень охотно берет дела о пропавших без вести, даже в такой ситуации. Тем не менее, как только представится возможность, нам хотелось бы действовать в защиту ваших интересов. Следовательно, вы должны безотлагательно отправить нам документы.
Она села и поправила юбку.
— Ваш дядя оставил для вас запечатанное сообщение, которое следует передать вам в случае его смерти. Оно включится в конце разговора по звуку вашего голоса. Скажите любое слово. Прошу вас, не колеблясь, сообщить нам, если мы можем быть чем-то вам полезными. И еще, мистер Бенедикт, — ее голос упал до шепота, — мне, действительно, будет не хватать его.
Я остановил запись, прогнал тестовую программу и отрегулировал изображение. Затем вернулся в кресло и долго сидел, не надевая обруч.
— Гейб, — наконец произнес я.
Свет померк, и я очутился дома, в старом кабинете на третьем этаже, в мягком кресле, которое когда-то так любил. Казалось, ничего не изменилось. Я узнал отделанные панелями стены, старую тяжелую мебель, шторы цвета красного дерева. В камине потрескивал огонь. И Габриэль стоял рядом.
Стоял так близко, что я мог бы дотянуться до него рукой — высокий, худой, еще более поседевший, его лицо частично скрывала тень. Он молча прикоснулся к моему плечу, потом сжал его.
— Привет, Алекс.
Все это было лишь имитацией, но в тот момент я понял, как мне будет недоставать старого чудака. Эта мысль вызвала неоднозначные чувства, к тому же я был удивлен: Гейб принял бы свою судьбу, не подвергая никого испытанию процедурой сентиментального прощания. Это было на него не похоже.
Мне хотелось разрушить иллюзию, просто сидеть и смотреть, но приходилось отвечать, иначе изображение будет реагировать на молчание.
— Привет, Гейб.
— Поскольку я здесь, — грустно сказал он, — можно предположить, что дело плохо.
— Мне очень жаль.
Он пожал плечами.
— Бывает. Трудно выбрать менее подходящее время, но не всегда удается управлять событиями. Полагаю, тебе известны подробности. А может и нет. Там, куда я собрался, есть шанс просто исчезнуть и никогда не появляться.
"Да, — подумал я, — но все случилось не так, как ты ожидал".
— Куда же ты собрался?
— Охотиться в Даме-под-Вуалью. — Он покачал головой, и я заметил, что его переполняет сожаление. — Иногда все складывается чертовски неудачно, Алекс. Надеюсь, что бы там ни случилось, но случилось это на обратном пути. Мне бы не хотелось умереть прежде, чем я все выясню.
Мольба, а это была именно мольба, повисла в воздухе.
— Ты так и не добрался до Станции Сараглия, — ответил я.
— Вот как?
Гейб нахмурился и как-то сгорбился, будто сломался. Он отвернулся, обошел кофейный столик, стоявший на этом месте много лет, и неловко опустился в кресло напротив меня.
— Жаль.
Его движения стали более осторожными, а лицо, напоминающее лицо Дон Кихота, посерьезнело. Были ли это признаки старости или просто реакция на известие о собственной смерти. Во всяком случае, в нашем разговоре ощущалось нечто смутное, какая-то трепетная неопределенность, какой-то разлад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
