— Допустим, — я смутно припомнил крупного, бородатого человека. Правда, в том возрасте мне все казались большими.
— Если бы ты увидел Скотта сейчас, ты бы его не узнал.
— Здоровье? — спросил я. — Супружеские проблемы?
— Нет. Ничего похожего. Около трех лет назад он вернулся из разведывательного полета. Вернулся мрачный, озабоченный, сбитый с толку, совершенно не похожий на себя. Как я подозреваю, психиатр мог бы прийти к выводу, что он подвергся глубокому изменению личности.
— И что?
— Он находился на борту "Тенандрома", большого нового корабля космической разведки. Они увидели нечто очень странное в Даме-под-Вуалью.
— Что именно?
— Он не захотел мне рассказать, Алекс. Ни в чем не признался.
— Тогда это просто твои догадки?
— Я знаю, что они увидели. Или, по крайней мере, думаю, что знаю. Я как раз летел туда, когда...
Он не смог продолжать, замолчал и махнул рукой, указывая на потолок.
— И что, по-твоему, они увидели?
— Не уверен, что могу много тебе рассказать, — вздохнул Гейб. — При таких передачах всегда существует проблема безопасности. Тебе тоже не захотелось бы, чтобы все вышло наружу.
— Почему?
— Поверь моему слову.
Гейб снова сидел в своем кресле и потирал лоб, как обычно это делал, стараясь что-то рассчитать.
— Тебе придется вернуться домой. Мне очень жаль, но по-другому нельзя. Все, что тебе нужно, находится у Джейкоба. Это в файле "Лейша Таннер". Адвокаты сообщат тебе шифр к информации. — Лицо Гейба помрачнело, и он вскочил с кресла. — Чертовски досадно пропустить такое, Алекс. Я тебе завидую.
— Гейб, у меня здесь дела. Я не могу просто взять и улететь.
— Понимаю. Наверное, мне легче найти помощь в другом месте. У меня есть несколько коллег, которые душу бы отдали за такую возможность, но мне хотелось возместить нам с тобой потерянные годы. Это мой дар и твоя награда, Алекс. Сделай, как я прошу, и ты никогда не пожалеешь. По крайней мере, мне так кажется.
— И больше ты ничего не скажешь?
— Остальное ждет тебя дома.
— Кто такая Лейша Таннер?
Гейб не ответил.
— Ты захочешь сам заняться этим. Пока ты еще не знаешь сути дела, я должен предупредить тебя, Алекс, что здесь важно выиграть время. Если в течение тридцати стандартных дней ты не явишься в контору "Бримбери и Конн", предложение направят другому лицу. Прости меня, но я не могу рисковать. Дело не должно ускользнуть от нас.
— Гейб, ты все-таки сукин сын.
Я произнес это небрежным тоном, и он улыбнулся.
— Вот что я тебе скажу. — У него был самодовольный вид. — Я знаю правду о Талино.
— Кто, такой, черт побери, Талино?
Он вытянул губы трубочкой:
— Людик Талино.
— А, предатель.
Гейб кивнул.
— Да, — мечтательно произнес он.
— Штурман Кристофера Сима. Возможно, один из самых невезучих людей на свете.
— Бесчестных — более подходящее слово.
— Да. Спустя два столетия он все еще возбуждает страсти. — Теперь Гейб быстро ходил по комнате, настоящий фонтан энергии.
— А ведь он всегда утверждала что невиновен.
Я пожал плечами.
— Все давно быльем поросло, Гейб. Мне понятен твой интерес, но меня удивляет такая секретность в связи с Талино. Будь добр, объясни суть дела!
— Мне не хотелось бы продолжать этот разговор, Алекс. Ты не представляешь, что поставлено на карту. Выезжай как можно скорее.
— Хорошо, будь по-твоему.
В действительности мне было глубоко наплевать на коллекцию глиняных горшков или на то, что Гейб нашел в этот раз. В каком-то смысле сейчас были последние минуты, которые мы проводили вместе, и я мог думать только об этом.
— Я сообщу адвокатам о своем приезде. Правда, нужно уладить здесь кое-какие дела. Не знаю, хватит ли мне тридцати дней. Но если это ждало два века, думаю, несколько месяцев затяжки не повлияют на результаты поездки.
— Нет! — Гейб наклонился ко мне и в его глазах появился слабый намек на насмешку. — Вероятно, не повлияет, хотя тебе придется спросить "Бримбери и Конн". Я предоставил им некоторую свободу действий. Полагаю, все будет зависеть от того, сочтут ли они тебя надежным человеком. — Гейб подмигнул. — Когда ты ознакомишься с файлом, то можешь решить, что я действовал неправильно. У меня нет надежного способа предугадать твою реакцию, признаюсь, что и сам не пришел к окончательным выводам относительно собственного поведения в этой истории. Но я оставляю все на твое усмотрение, поскольку доверяю тебе. Жаль, что не могу быть с тобой до конца.
— Ты там будешь, — сказал я.
Гейб рассмеялся.
— Сентиментальная чепуха, Алекс. Меня уже нет, и все это меня больше не волнует. Вот так! Но если ты захочешь что-нибудь сделать для меня, то пошли после завершения дела подобающий сувенир в Институт Аккадии. — При мысли о такой перспективе он расплылся в улыбке. — Эти ублюдки всегда называли меня джентльменом. — Гейб протянул ко мне руки.
— Кажется, это все, Алекс. Я люблю тебя, и рад, что могу поручить это дело тебе.
Мы обнялись.
— Спасибо, Гейб.
— Все в порядке. Я хочу, чтобы это осталось семейным делом. Так или иначе... — Я уже встал, но он продолжал смотреть мне в глаза. — Сделай все, как надо, и нашими именами назовут университеты.
— Не знал, что тебя волнует такая чепуха.
Его губы изогнулись в насмешливой улыбке.
— Я уже умер, Алекс. Мне приходится думать о будущем.
2
ТАЛИНАСТЫЙ, прил.: 1) склонный отступать перед
опасностью; 2) робкий, жалкий; 3) характерный для труса.
(см. ТРУСЛИВЫЙ). Синонимы: трусливый, малодушный,
ненадежный, пугливый, слабый в коленках.
Людик Талино — на протяжении двух столетий это имя вызывало лишь презрение и жалость. Оно никогда не порождало столь сильных чувств, как имена Иуды или Арнольда, предавших доверившихся им и активно участвовавших в уничтожении людей, которым поклялись хранить верность. Талино никогда не был предателем в этом смысле. Никто не верил, что он мог бы продать своего капитана его врагам. Однако проступок, в котором его обвиняли и синонимом которого стало его имя, был в своем роде еще более постыдным: в решительный момент он бежал.
Я послал в библиотеку запрос на ТАЛИНО и провел вечер, читая отчеты об этой старой истории.
Сообщения тех лет были фрагментарными. Насколько мне известно, не уцелело ни одного деллакондского корабля эпохи Сопротивления, многие банки данных были стерты, и в живых тогда осталось всего несколько свидетелей.
О самом Талино известно мало. Возможно, он был деллакондцем, но существуют доказательства в пользу того, что он родился в Городе на Скале, и, как утверждает один крупный историк, вырос на Окраине. Наверняка известно только то, что, когда началась война, Талино уже служил дипломированным техником на одном из десяти деллакондских фрегатов. Почти два года он прослужил на "Прокторе" в качестве специалиста по вооружению и штурмана, а потом получил должность штурмана на знаменитом корабле Сима "Корсариус".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
