Открыв, я нахмурилась. На моем крыльце стоял незнакомый мужчина. Молодой и в целом даже симпатичный. Хотя полицейская форма не могла не насторожить.
– Эрис Беатрис Норвуд? – поинтересовался он официальным тоном.
– Да, к вашим услугам, – ответила осторожно.
– Вейн Локвид, следственный отдел магполиции. – Мужчина показал металлическую бляху с эмблемой. – Я провожу проверку по делу эра Хораса Радгрейва.
– Проверку, – повторила я, мрачнея.
– По факту написанного в вашу пользу завещания.
– Дайте угадаю. И заявил на меня не кто иной как Адальберт Радгрейв. Мол, одурманила старика коварная ведьма.
– Я могу задать вам несколько вопросов? – спокойно, но настойчиво спросил следователь Локвид, проигнорировав мои слова.
– Ну конечно.
Я посторонилась, пропуская его в дом, и провела в гостиную. Чай предлагать не стала. Настроение рухнуло куда-то в район плинтуса. В таком меня еще не подозревали. Да ко мне вообще никогда не было претензий у полиции. Я приличная законопослушная ведьма.
Следователь Локвид уселся в кресло и раскрыл блокнот.
– Я могу увидеть ваши документы? – посмотрел он на меня.
– Секунду. – Я спохватилась и потянулась за сумкой.
– Хорошо, – кивнул он, проверив удостоверение. – Итак, эрис Норвуд, как долго вы были знакомы с эром Радгрейвом?
– Около трех лет. – Я собиралась отвечать честно и спокойно. – С тех пор, как поселилась здесь.
– В каких отношениях вы находились?
– В добрососедских.
– Добрососедских, – протянул Локвид, черкая у себя в блокноте.
В его голосе послышалось нечто такое насмешливо-подозрительное, снисходительное, что я сразу завелась. Он тоже считает меня вертихвосткой, охмурившей пожилого соседа ради наследства?
– Исключительно добрососедских, – процедила я. – Не нужно подозревать меня в том, чего я не совершала.
– Кого и в чем подозревать – решать мне, – ответил мужчина прохладно. – Эр Радгрейв говорил вам, что собирается написать завещание в вашу пользу?
– Никогда, – отрезала я.
– И ни разу даже не заводил с вами разговор о наследстве или наследниках?
– Никогда. – Моим голосом можно было забивать гвозди.
– А вы? Не намекали на то, что из вас выйдет хорошая наследница?
– Не намекала.
Отношение следователя ко мне чувствовалось всей кожей, но я постаралась успокоиться. Хотя следующий вопрос едва не оставил от моего самообладания камня на камне.
– Вы же ведьма, эрис Норвуд, – заметил следователь. – Скажите мне, вы когда-нибудь воздействовали на эра Радгрейва?
– Конкретизируйте, – я скрипнула зубами.
Потому что это был очень скользкий вопрос. Ведь у эра Хораса были и мои свечи, и притирания, и даже оберег, защищавший дом от излишней влажности.
– Мы пока не на суде, чтобы конкретизировать. Мне нужно знать, воздействовали ли вы на вашего соседа с помощью своей силы?
– Ровно так же, как и на всех своих клиентов.
– Как именно? – прищурился эр Локвид.
– Я делаю домашние снадобья, утварь и обереги. – Ответить мне все же пришлось. – И эру Радгрейву делала тоже. Но ничего такого, что могло бы повлиять на его решения.
– Мы это проверим, – пробормотал следователь, снова черкая в своем злосчастном блокноте.
Закончив, он спрятал его в карман и осмотрелся.
– А это тот самый Пряник, – хмыкнул он, найдя глазами кота.
– Тот самый, – согласилась я.
– Мне сказали, что вы забрали его сразу, еще до оглашения завещания. Почему?
– Не хотела, чтобы он остался на улице, – выдала чистую правду. – Я люблю кошек.
– Понятно. – Эр Локвид кивнул в сторону сада. – Этот тоже ваш?
Я повернула голову. Мы сидели у открытого окна, и я сразу заметила кота с красивой шоколадной шубкой, неподвижно замершего под кустом гортензии. Крупные капли недавно прошедшего дождя срывались с листьев, разбиваясь о дорожку. Но зверь не реагировал, только щурил свои желтые глаза и смотрел на меня.
– Нет, это соседский, наверное, – вздохнула я.
– Хорошо. – Он поднялся. – Ваши планы на ближайшие недели, эрис Норвуд. Собираетесь куда-нибудь ехать?
– Не собираюсь. Отпуск у меня только через два месяца.
– Вот и замечательно. – Эр Локвид улыбнулся, но его глаз улыбка не коснулась. – Тогда будем оставаться на связи, эрис. Всего доброго.
Он ушел, оставив меня в полном раздрае. Было ужасно обидно. Даже не от того, что Адальберт натравил на меня следователя. А от того, что этот самый следователь, кажется, сходу поверил, что коварная ведьма окрутила наивного старика, и теперь сделает все, чтобы вывести ее на чистую воду.
Ох, эр Хорас, удружили, так удружили. Неужели вам настолько не хотелось оставлять имущество внукам, что вы предпочли завещать его постороннему человеку? Или все это из-за Пряника? Но я и без денег забрала бы кота, вы прекрасно знали. Почему же решили поступить именно так?
Однако Хорас Радгрейв уже не ответит. И придется разбираться с неожиданными проблемами самой. Хотя что я вообще могу сделать? Соседи поверили мне сразу, эр Адальберт успокоится, если только перепишу все на него. Но эрис Альма права: завещание составлено настолько хитро, что придется переписать на мужчину и кота. И эр Адальберт даже будет о нем заботиться, ведь того требуют условия. Только любить не будет.
В смешанных чувствах я пребывала целый вечер. Когда стемнело, снова зарядил мелкий дождик, и пришлось закрыть окна, чтобы в дом не пробиралась сырость. Пряник все так же спал в кресло, изредка выбираясь к миске с едой. Я заварила себе успокаивающего чаю и уже собиралась отправляться в постель, как в дверь постучали.
Наш район был очень благополучным и спокойным, поэтому я сразу отправилась открывать. На крыльце обнаружился высокий темноволосый мужчина. Его лицо показалось смутно знакомым, хотя я была уверена в том, что не встречала этого человека раньше.
– Добрый вечер, – прищурился он. – Вы Беатрис Норвуд?
– Да, – кивнула медленно.
– Что ж, тогда я могу его понять, – хмыкнул незнакомец, окинув меня странным взглядом.
– Что вы имеете в виду? – я слегка напрягалась. Может, он ненормальный? – Кто вы вообще такой?
Он кривовато улыбнулся. Левую щеку немного стягивала еле заметная нитка старого шрама.
– Йен Радгрейв, к вашим услугам. – Мужчина склонил голову, но в каждом его жесте мне чудилась ирония.
– Ах, вот оно что, – протянула я.
Теперь понятно, почему его лицо показалось знакомым. Несмотря на сложные отношения с внуками, эр Хорас держал их снимки на каминной полке. И эра Йена я видела именно там. Только он был чуть моложе.
– Да, я внук эра Хораса, – подтвердил тот. – Вернулся в Фесс, чтобы узнать, что брат не может меня принять – у него гостит теща. А дом деда удивительным образом отошел его симпатичной соседке.
– Ну знаете. – Тут же завелась я, уловив в его голосе те же самые интонации, что и у эра Локвида. – Не больно-то вы и торопились.
– У меня была причина. Целители латали мне почти оторванную ногу.
– А чего так? – поинтересовалась ехидно. Кажется, эр Хорас говорил, что младший внук уютно устроился где-то на продуктовом складе. – Ящик с консервами на ногу упал?
– Вроде того. – У него дернулась щека. – Вы-то свои красивые ножки явно бережете. Не для того ли, чтобы обольщать наивных стариков?
Мне стало зверски обидно. Не только за себя любимую. Почему всех волнует только наследство? Никто не думает про Пряника, едва не брошенного на произвол судьбы. И не вспоминает про самого эра, который хоть и ни в чем не нуждался, но явно скучал по непутевым внукам. Поэтому я уперла руки в бока и прошипела:
– Не смейте упрекать меня в том, что сами себе придумали.
– Придумал?
– Вы вообще знали, как живет ваш дед? Или он стал вам интересен только после оглашения завещания?
– А теперь уже вы себе что-то там придумали.
– Ну конечно, – саркастично хмыкнула я. – Я поселилась тут три года назад, и за все время вы не появились у него ни разу.
