Я приземлилась на холм, заросший редкой травой, и медленно съехала к его подножью. Сверху на меня упал мой рюкзак. Рядом со мной Маша, потряхивая головой, поднималась на ноги.
— Зеркало! Оно сработало! — сказала я ей.
— Я так и поняла, — отозвалась подруга.
Поднявшись и оглядевшись, мы увидели, что нас окружила группа людей, и кольцо постепенно сжималось. Все они были с нечесаными космами, одетые в лохмотья, вооружённые, кто дубинками, а кто — ржавыми лезвиями. Что-то в их враждебном виде говорило нам, что не стоит спрашивать у них дорогу до ближайшего населённого пункта.
— Отдайте все свои ценности или свои жизни! — пригрозил один из них.
— Ни за что! — пискнула я, прижимая к себе свой рюкзак.
Маша потянула меня за руку, указывая на брешь в кольце окружавших нас людей, и мы бросились наутёк. Дороги видно не было, и мы продирались через заросли кедров, стараясь не путаться ногами в траве. Выбежав к обрыву, я резко остановилась, но когда на меня налетела Маша, мы не удержались и грохнулись вниз. Вода застелила глаза, и течение реки понесло нас в неизвестном направлении.
* * *
Я высунулась по плечи из воды и, вцепившись в торчавшую из земли деревяшку, пахнувшую мокрой травой, несколько раз глубоко и шумно вдохнула. На лицо упала грубо сплетённая сетка, усугубив поднимавшуюся во мне панику.
— Клянусь водами Энки, такого улова я точно не ожидал!
Я увидела поблизости Машу, сидевшую на деревянном пирсе и отплёвывавшуюся от воды. Перед нами стоял мужчина с длинным крючковатым носом, одетый только в набедренную повязку из тонкой шерсти и сандалии. Он смотрел на нас, открыв рот от удивления, но спустя некоторое время неловкого молчания решил помочь нам выпутаться из сети.
После такого внепланового купания нас почти можно было выжимать. К счастью, в месте, где мы очутились, погода была жаркой, даже душной, и лишняя влага оказалась подспорьем. Высвободившись, я пощупала сети, брошенные на скрипучие доски пирса, и нашла зеркало и свой рюкзак.
— Спасибо за помощь, но нам бы не хотелось оставаться промокшими весь день, — вежливо сказала Маша. — Где мы можем получить хотя бы полотенце?
— Обычно, в храмах предоставляют все необходимые предметы нуждающимся, — ответил рыбак.
— Как мы можем туда попасть?
— Пойдёмте со мной.
Мужчина пригласил нас сесть в простую лодку, судя по запаху, сильно просмоленную, и взялся за весло.
* * *
Мы плыли по городскому каналу, направляясь в самую глубь населённого пункта. Вдоль канала росли пальмы, папоротники и другие экзотические растения. Дома, разделённые широкими и узкими улицами, построенные из глиняных кирпичей, были выкрашенные в белый цвет, за исключением входов, тронутых красной краской. Местные жители носили набедренные повязки или сложно обматывавшиеся вокруг всего тела робы, чаще всего белого, коричневого или чёрного цветов. Иногда можно было увидеть проезжающую повозку с запряжённым ослом.
Рыбак жестом велел нам сойти с лодки. Мы ступили на землю и пошли, пошатываясь, ещё не забыв о водной качке. Наконец, мы смогли увидеть пункт назначения: окружённые зубчатой стеной здания, соединённые общими стенами, строгих прямоугольных форм, как будто планы для них рубили, а не чертили, со стенами, украшенными вертикальным членением и рельефами, изображавшими мифических животных и длинноволосых людей в профиль. По обе стороны от ворот стояли статуи орлов с львиными головами. Рыбак подошёл к мужчине, стоявшему у ограды, несколько раз извинился, что-то рассказал, — скорее всего, про нас — после чего дальше нас повёл уже другой человек. Он представился как Дингирмумасум, верховный жрец храма Инанны. У него была массивная, наголо бритая голова и немного сплюснутый нос. На нём была набедренная повязка, доходившая почти до середины голени, свёрнутая на талии в жгут, заменявший пояс. По всей поверхности «килт» был украшен перекрывающими друг друга пучками, и, как мы с Машей ни приглядывались, не могли понять, вытканы они или пришиты.
Зайдя на территорию храма, мы увидели, что одно из зданий стилистически отличалось от остальных. Это была усечённая пирамида, напоминавшая об усыпальницах Древнего Египта, состоявшая из трёх ступеней. Нижняя была выкрашена в зелёный цвет и имела озеленённую террасу, средняя была красной, а по верхней прошлись белой краской.
— Что это? Какая-нибудь гробница? — полюбопытствовали мы.
— Зиккурат не предназначен для смертных, это жилище бога, — ответил жрец. — Но вы можете подняться на вершину, оттуда удобно наблюдать за небесными телами. Хотите?
— Нет, лучше в другой раз.
Священнослужитель провёл нас в одно из зданий, в широкий прямоугольный коридор, где, несмотря на дневное время, царил полумрак, потому что окон было мало. После всех наших миссий нам с Машей всё ещё было трудно привыкать к отсутствию электрического света. Вдоль стен располагались входы в другие комнаты, занавешенные пятнистыми шкурами, похожими на коровьи. Мы зашли в последнюю, где не было даже редких окон, в отличие от коридора, она освещалась только закреплённым на стене факелом. Пол, как и вход, украшали пятнистые шкуры. На стоявшей у стены скамье сидел мужчина с волосами на голове сбритыми до темени, в руках он держал глиняную табличку, по которой задумчиво постукивал скошенным концом костяной палочки.
— Вы ведь пришли в храм искать защиты? — деловито уточнил жрец.
— Да, можно назвать это так, — сказала Маша, переминаясь с ноги на ногу.
— И полотенце, — робко добавила я.
С нас всё ещё текло. С моих волос, белой рубашки-поло и чёрных джинсов, которые в жару заменяли мне школьную форму, на пол падали капли, и у Маши положение было не лучше. Наверное, в своих синтетических, почти стеклянных брюках и блузке она чувствовала себя совсем уж неважно.
— Добро пожаловать в храм Инанны города Урук! Чувствуйте себя как дома. В наше неспокойное время только храмы можно считать по-настоящему безопасными местами для приюта, — жрец счёл момент подходящим для произнесения полноценного приветствия.
— Это очень щедро со стороны храмов, — сказала я.
— Только непрактично, наверное, пускать сюда кого попало за просто так, — поделилась своими рассуждениями моя подруга.
— Почему «за просто так»? Нет, мы обязательно найдём вам применение. Храм обеспечивает всем необходимым целый город, поэтому нам нужен обширный штат работников, от писцов до грузчиков. Одних только ткачих у нас — триста человек! — объяснил священнослужитель. — Это Нансесум, мой помощник по надсмотру за работниками, — человек, сидевший на скамье, поднялся и кивнул. — Нансесум, обеспечь новоприбывших работой. И полотенцами.
Шкура у входа отодвинулась, и в комнату вошла молодая женщина. Она была одета в жёлтую робу с вертикальными чёрными полосками. Одна часть ткани была обмотана вокруг талии, а оставшаяся ткань проходила под правой рукой,
