обнимала спину и прикрывала левое плечо. Её тёмные волосы были заплетены в косу, обёрнутую вокруг головы, на оголённой руке, почти у самого плеча, был браслет в виде свернувшейся кольцом змеи, в мочках ушей покачивались серёжки в форме полумесяцев.
— Это Алураг, наша врачевательница, — представил нам её жрец.
С мягкой вежливой улыбкой она обратилась к нам:
— В храме каждый может получить помощь целителя. Что бы ни случилось: раны, отравления, травмы — просто найдите меня.
— Спасибо, конечно, — ответила я. — Но будем надеяться, что ваша помощь понадобится нам не скоро.
* * *
Уже третий человек за сегодня взял нас под свою ответственность. Кстати, именно он наконец-то дал нам полотенца.
— Назовите свои имена, — попросил Нансесум, пока мы усердно вытирали волосы.
Решив не делать из этого секрета, мы представились. Надсмотрщик нацарапал что-то на глиняной табличке, потом убрал за ухо скошенную палочку и приложил цилиндрическую печать, которая всё это время висела у него на шее.
— Я занёс ваши имена в списки работников, чтобы вам назначили ежемесячную плату, — он вдруг прищурился и с сомнением посмотрел на нас. — И насчёт того, что вы иностранцы…
— Вы не любите приезжих? — поняла я.
— Будьте осторожны вне храма. В Междуречье чужаки не пользуются популярностью.
— Это было ценное предупреждение, — сказала Маша. — А если мы попадём в другой храм, там будет то же самое?
— Конечно. Каждый город Междуречья был построен вокруг храма одного из богов нашего пантеона. Здесь, в Уруке, территория разделена на два района: один принадлежит храму Инанны, богини любви, войны и плодородия, а другой — храму Ану, бога неба. Остальная часть города разделена на кварталы. Ближе к храмам селится элита: чиновники и писцы. Далее идут кварталы купцов, кварталы ремесленников, сгруппированные по профессиям, и на самой окраине стоят простые тростниковые жилища крестьян и бедняков.
— А в самом храме? Что нам делать? — спросили мы, когда закончилась неожиданная экспозиция.
— Только ткачество — это определённо не наше, — поспешила предупредить я.
— Ничего. Я всё равно найду вам занятие.
Пока мы говорили, он провёл нас обратно по коридору, стуча по полу подошвами сандалий. Потом мы вышли на улицу и вошли в другое здание, вход в которое располагался прямо напротив. Я проверила свой рюкзак, и, хотя он побывал в воде и намок, его содержимое почти не пострадало, и новый «Атлас звёздного неба» оставался пригодным к использованию.
Наш провожатый вывел нас во внутренний двор, окружённый четырьмя высокими стенами, затем по пристроенным ступенькам взошёл с нами на крышу. На крыше кипела жизнь. Туда-сюда ходили работники с босыми грязными ногами. Двое из них, несшие какую-то бочку, прошли мимо нас и задели моё плечо. Я зачем-то пробормотала извинения им вслед.
Мы остановились в углу, где соединялись две перпендикулярные стены. Там стоял чан с глиной, на котором было что-то нарисовано, но краска стёрлась от времени, и несколько деревянных ящиков.
— Любой справится с этой работой, — начал объяснять наш провожатый. — Наполняете форму глиной, оставляете сушиться на солнце, как затвердеет — складываете в ящики. Работаете до заката, потом можете идти отдыхать в общежитие — здание справа от того, которое ближе всего к зиккурату, отведённое под алтарь, а слева от него — комнаты жрецов.
Он ушёл, забрав полотенца, при этом чуть не прихватив мой рюкзак, что меня слегка разозлило.
Мы, конечно же, не были близко знакомы с таким занятием, как производство кирпичей, но нас это не пугало. Парочка строительных материалов не перевернёт историю, гораздо практичнее было бы использовать время для осмотра окрестностей. Мы подошли к другому краю крыши и глянули вниз. Там, казавшиеся сюда мелкими, как муравьи, переходили с места на место другие работники, носили тяжести, размахивали руками, неразборчиво, но слышимо для нас что-то выкрикивали. Потом мы вернулись к нашему рабочему месту. Я без восторга посмотрела на коричневую жижу, потом зажмурилась и быстро опустила руки сосуд. Глина оказалась тёплой и неожиданно приятной на ощупь. Я посмотрела на образовавшиеся на руках тёмные «перчатки» и вздохнула:
— Надеюсь, у нас найдутся салфетки, чтобы вытереть это всё.
— У меня их точно нет, — сказала Маша. — Моя сумка не со мной. Я ещё была в кафе, когда произошло перемещение.
— А остальные? Их артефакты сработали?
— Я не видела, спроси что-нибудь полегче. Кстати, я заметила внизу какой-то фонтанчик, наверное можно будет сполоснуть руки в нём.
— Потом поищем.
Я придвинула к себе ящик, где были ровными рядами уложены плоско-выпуклые куски застывшей глины. Насмотревшись на них, ногой отодвинула ящик обратно на угол крыши и вернулась к Маше. Что-то ухнуло у меня за спиной, и короткий вскрик подруги подтвердил мои худшие опасения. Ящик исчез. Мы глянули вниз — во внутреннем дворе никого не было, значит, никто не пострадал. Спустились по лестнице, по которой недавно поднимались (ох, как много ступенек!). Внизу действительно обнаружился так называемый фонтан, представлявший собой струю воды, вытекавшую из пасти львиной морды, вырезанной на стене, в выложенную камнем канаву. Но не это нас сейчас волновало — кирпичи, только что аккуратно лежавшие в ящике, теперь лежали вокруг него разногабаритными осколками. Да, наивно было бы ожидать мягкой посадки. Чтобы не расстраивать коллег, которым мы бы принесли больше убытков, чем пользы (и не расстраиваться самим), мы наспех сполоснули руки в фонтане и ушли осматривать город.
Глава 3
Руины империи
Мы шли по широкой улицы в противоположную храму сторону, между одно- и двухэтажных прямоугольных домов. До нас доносились обрывки разговоров, намекавшие на то, что в этом обществе уже какое-то время было не всё благополучно:
— Говорят, скоро рыба снова подорожает. Будь неладна эта засуха! — Уже годы прошли с тех пор, как забросили торговый район. Вряд у города найдутся средства на его восстановление в ближайшее время.
— Шумура давно не видно. Похоже, его родители так и не смогли выплатить свои долги.
Пройдя примерно до середины дороги, соединявшей городские ворота с храмом, мы свернули на улицу поуже. Всё чаще нам стали попадаться обшарпанные стены, полуразрушенные дома, неухоженные сады, а людей встречалось всё меньше и меньше.
Через некоторое время мы вышли к накренившейся колонне, упиравшейся в каменную глыбу. Я забралась на то место колонны, которое было высоко над землёй, но доступно. При более близком рассмотрении камня оказалось, что нём вырезано лицо.
— Кажется, это гигантская голова, — сказала Маша, оперевшись руками и подбородком об упавший столб позади меня. — Наверное, некогда она была частью статуи.
Я хотела спрыгнуть с колонны на большую
