говоря, я в основном не против. Я имею в виду, это больно, потому что мне кажется, что все парни в Нью-Йорке хотят только худеньких блондинок, но я уверена, что в конце концов встречу кого-нибудь симпатичного, — увидев, как вытянулось лицо Джун, я осознаю свою ошибку. — О нет, Джун, я не это имела в виду! Просто имела в виду, что, как правило, здесь на свиданиях заправляют определённые типы.
На этот раз настала её очередь слабо улыбаться.
— Нет, я понимаю. Я знаю, ты не хотела меня обидеть. Мне просто жаль, что ты так думаешь, потому что это неправда. Девочка, изгибы в моде.
— Не соответствует профессиональной офисной одежде, — я указываю на свой старомодный костюм. — Посмотри на эту вещь! Она обтягивает во всех неподходящих местах и свободна там, где должна обтягивать. Кто создаёт эти вещи? Я выгляжу как сосиска в облегающем костюме!
Джун смеётся, приятный звук, похожий на звон колокольчика.
— Костюмы не отдают должного нашим телам. Фу, это место иногда такое жёсткое, с его дурацким дресс-кодом и правилами оформления, — она указывает на мою лампу. — Ты же знаешь, что Дженсен заставит тебя снять это, верно?
Я смотрю на причудливый светильник. Абажур приглушенного розового оттенка, но корпус лампы выполнен из искусственного золота и покрыт пухлыми херувимчиками, карабкающимися по виноградной лозе. Издалека это выглядит просто как золотисто-бледно-розовая лампа. Но вблизи это смелое дополнение к моему в остальном скромному кабинету.
— Он уже ненавидит меня, так что же ещё? Это приносит мне радость.
Чего я здесь не часто получаю.
Я знаю, что могла бы уволиться с работы, но реальность такова, что из-за моих счетов за студенческий кредит, непомерной стоимости жизни в Нью-Йорке и общего отсутствия финансовой поддержки со стороны моей семьи я предоставлена самой себе. К тому же, я всегда хотела стать юристом. Начало в такой престижной фирмы, как «Дрейпер Пибоди», определённо ведёт меня по правильному пути.
«Я просто не хочу застревать на этом пути», — хмурюсь я.
— Так значит, с тех пор ты не ходила на свидания? — спрашивает Джун.
— Что? Нет. И, честно говоря, у меня нет времени. Что с работой и… — но прежде чем я успеваю закончить свою мысль, я прикусываю язык. Глаза Джун расширяются от моего молчания, и она поворачивается на своём кресле.
Мы обе смотрим на нашего босса, стоящего над моим столом и выглядящего более взбешённым, чем я когда-либо видела его раньше. Дженсен Дрейпер зол, и дрожь страха пробегает у меня по спине.
Глава 2
Мишель
Дженсен Дрейпер — странный маленький мужчина. Его волосы тускло-каштанового цвета, а глаза — безжизненные серые диски. Когда он улыбается, всё его лицо сморщивается, как перезрелый помидор. Его редеющие волосы зачёсаны назад старомодной помадой, но расчёска почти не скрывает его растущую лысину. Он часто пользуется слишком большим количеством одеколона, от запаха которого меня тошнит. Это, как если бы гнилую дыню смешали с каким-нибудь перцем. Это отвратительно, отталкивает и совсем не привлекательно.
— Надеюсь, я не помешал чему-то важному, — шипит Дженсен, его голос выдаёт, как мало его волнует то, что он прерывает мой разговор с Джун.
— Здравствуйте, мистер Дрейпер, нет, сэр. Мы с Мишель как раз заканчивали. — Джун сверкает своей самой очаровательной улыбкой, но суровое лицо Дженсена не меняется.
— Мисс Би, — он практически ухмыляется, — я хочу, чтобы показания были у меня на столе к двум часам.
Глаза Джун расширяются.
— Сэр, при всём уважении, они должны быть оформлены только на следующей неделе?
— Я передумал.
Джун не отвечает, но убегает в свою кабинку, по её лицу расползается лёгкий румянец. Я наблюдаю, как она убегает, и морщусь, чувствуя себя неловко из-за того, что моя подруга внезапно оказалась в затруднительном положении только потому, что наш босс в одном из своих мстительных настроений.
Он такой несправедливый.
Я перевожу взгляд на проныру и чуть не отшатываюсь. Его лицо в нескольких дюймах от моего, а изо рта пахнет тухлыми сардинами.
— Мой офис. Пять минут. Принеси отчёт, — шипит он, и по вспышке огня в его безжизненных глазах я могу сказать, что облажалась. Дженсен удаляется в свой кабинет, и как только он оказывается вне пределов слышимости, я тяжело вздыхаю.
Мне жаль, что я не могу сбежать из здания, но вместо этого я лихорадочно ищу документ, на который ссылался мой босс. С нужной папкой в руке я ещё мгновение сижу в кресле, готовясь к тому, что наверняка станет иррациональной тирадой от моего босса. К сожалению, Дженсен не из тех руководителей, которые делают выговоры продуктивно. Нет, он ругает, он кричит, и он обвиняет. Я сама не была мишенью, но я наблюдала, как бесчисленные коллеги страдали от его гнева. Люди часто покидают его офис в слезах, в том числе и мои коллеги-мужчины.
«Чёрт», — я смотрю на часы. «Как прошло уже три минуты?»
Я быстро пробираюсь через лабиринт кабинетов, пока не оказываюсь сразу за коридором, который ведёт к офисам партнёров. Глубоко вдыхая и выдыхая, я заворачиваю за угол и иду к столу исполнительного ассистента с фальшивой уверенностью, надеясь, что кажусь собранной.
— Мистер Дрейпер хотел меня видеть? — мой голос немного дрожит, и ассистентка смотрит на меня с жалостью. Это пожилая женщина с проседью в редких каштановых волосах.
— Проходите. Только сначала постучите, — у неё добрый голос, из-за чего войти в кабинет моего босса становится ещё труднее.
Я слабо улыбаюсь ассистентке, затем пересекаю небольшое расстояние до кабинета мистера Дрейпера. Я робко стучу в большую дверь.
— Войдите, — слышу я голос с другой стороны. Я толкаю тяжёлую дверь и вхожу в кабинет своего босса.
Меня сразу же подташнивает. В комнате жарко и душно, но о глубоком дыхании не может быть и речи, потому что весь офис провонял его прогорклым одеколоном. Окна и шторы на них закрыты, и единственным источником света в офисе являются яркие лампы дневного света под потолком.
Каждый предмет мебели в кабинете моего босса кричит о неуместной роскоши. Письменный
