приятным, но хотя бы не травмирующим, привычным. Парикмахер, косметолог, массаж.
У парикмахера я, конечно, засунула язык в задницу и проблеяла только о том, что хочу подровнять кончики. Ну и всякие там масочки, бальзамчики и лечебный шампунь. А так хотелось подстричься хотя бы по плечи!
Потом маска на лицо, брови, макияж, укладка: вечером соберутся гости, нужно быть прекрасной.
Много, много гостей. Куда больше, чем мне было нужно. Я бы предпочла встретиться в кафе с подругами, а не званый вечер на двести персон! Но мать-стратор… единственная дочь… не избежать.
И вот я, сверкающая бриллиантами, в серебристом длинном платье, делающем меня похожей на русалку, принимаю поздравления у входа в дом. А в саду уже звучит музыка и слышится звонкий женский смех.
На столах горы подарков. Я догадываюсь, что там: шмотки, драгоценности, всякие безделушки и гаджеты. Тетка, мамина младшая сестра, подарила авто. И ведь прекрасно знает, что я за руль не сяду! Хорошо хоть не коня, она мне на десятилетие пони притащила. Бабушка откупилась от единственной внучки деньгами, и это было лучшее, что она могла сделать. Но самый главный мой подарок сейчас был где-то на втором этаже. В моей спальне.
— Ли, какая ж ты красивая! — щебетали близняшки Моник и Брижит, мои лучшие подружки. — И совсем не похожа на мать!
Опасливо оглянулись: нет, сьенна Алекс не слышала. Она, конечно, тоже великолепна… но по-своему. Черный блестящий комбинезон на тонких лямках не скрывает ни мускулистых плеч, ни страшных шрамов. Вечерние платья на ее коренастой фигуре смотрелись нелепо, а вот брюки и комбинезоны подчеркивали талию и широкие бёдра, но не акцетировали внимание на небольшой груди.
На самом деле я очень гордилась мамой, хоть во многом была с ней не согласна.
И да, мы совершенно разные и внешне, и по характеру.
— Ли, а покажи раба! Красивый? Высокий? Ты его уже опробовала?
— Бри, не говори глупостей, — поморщилась я. — Как можно? Я его утром в первый раз увидела! Мне же привыкнуть надо!
— Ой, да к чему там привыкать! Это же прикольно!
Близняшки были старше меня на полгода, но с рабами крутили уже давно. Я хоть и не расспрашивала, но знала про их развлечения слишком много.
— Покажи! — ныла Ник. — Интересно же!
— Ты ведь взяла чернокожего?
— Нет. Белый. Брюнет.
— Мне больше блондины нравятся. А монголоиды не нравятся, у них…
Я закатила глаза. Только не это!
От дальнейших подробностей меня спасла стратор Веньер, женщина уже в возрасте и тоже с боевыми шрамами. Близняшек как ветром сдуло при ее приближении, они боялись эту женщину до дрожи.
— Сьенна Веньер.
— Элианна! — стратор ласково улыбалась, но у меня отчего-то засосало под ложечкой. — Какая ты уже взрослая! Уже выбрала, куда пойдёшь учиться? В военное, конечно, как мать?
— Хотела на дизайнера, — пискнула я, краснея. — Мне нормативы точно не сдать.
— Ну, ну. Конечно сдашь. Немного тренировок, и все будет отлично! Я выбью для тебя стипендию, моя девочка. Подумай хорошенько, для тебя открыты все дороги. Дочь стратора все же.
Я знала, что у Веньер целых три дочери и все военные. Уже со званиями и не самыми маленькими. Но мне никогда не была по душе армия. Я лучше рисовать буду. В крайнем случае — разрабатывать новую форму.
Наконец мои мучения закончились: мама кивнула в сторону сада. Можно покинуть пост. Опоздавших встретит и проводит Тельма, наш мажордом.
Начинался следующий этап цирка: фуршет. И теперь мне предстояло применить навыки дипломатии и маскировки. Пусть я буду везде и нигде. Хочется избежать разговоров и объятий, не всегда искренних. Боги, да я не помню, как зовут половину из присутствующих! А вторую половину видела два-три раза в жизни!
Хорошо бы ещё бабушке на глаза не попасться, а то она мне снова начнёт рассказывать, как бросила свою карьеру ради того, чтобы отпустить мать воевать, а сама сидела с маленькой мной. Обе дочери ее вернулись с войны еле живые, обе не могли больше иметь детей. А я, такая неблагодарная, не хочу продолжить семейную династию и идти в военную академию.
К счастью, моя группа поддержки — близняшки и ещё несколько хороших подруг — постоянно меня прикрывала и предупреждала об опасности. Бабуля так меня и не нашла, а может, и не собиралась. Все же я такое разочарование для неё!
Но вообще я устала до невозможности. И перебрала с шампанским. В конце вечера все гостьи слились в калейдоскоп лиц, губ, щёк и рук, а я засыпала на ходу. Мать вызвала рабов, и меня отнесли наверх, в мою комнату. Сгрузили на кровать, попытались раздеть — я взбрыкнула и прогнала всех прочь.
— Эй ты, — сказала я синеглазому, что тихо сидел в углу. — Помоги мне снять платье. И туфли.
Он молча поднялся, рывком поставил меня на ноги и быстро снял платье. Кажется, порвал, но это неважно: второй раз я его все равно не могла надеть. А из туфель выбралась сама. Упала на кровать и захихикала: потолок забавно вертелся, люстра шаталась. Сама я словно на волнах покачивалась, и это было приятно.
— Ненавижу праздники, — сказала я сама себе. — И людей ненавижу. Лучше б я этот вечер в библиотеке провела. Или на конеферме. Кони классные. У них четыре ноги и хвост. И грива. И они скачут, цок-цок. Цок-цок.
Показалось ли мне, или из угла донёсся тихий смешок?
Глава 4. Надо привыкать
Утром меня не будили. Наверное, потому, что мама сама ещё спала. Праздник закончился далеко за полночь. Самые близкие из гостей остались ночевать. Остальные разъехались под утро. Надеюсь, я не делала ничего неприличного, иначе завтра мои фото будут на всех экранах.
С трудом поднялась, нащупывая на затылке колтун из спутанных волос. Бросила быстрый взгляд в угол: раб уже не спал. Или вообще не ложился? Сидел, глазел на меня. Наверное, есть на что посмотреть: в одном белье, помятая, с размазанным макияжем. Красотка просто.
Пошатываясь, доползла до ванной, поглядела в зеркало. Показала себе язык и умылась. Накинула футболку. Обнюхала себя и решила — душ не нужен. Нужен Джерри.
Вышла, ткнула в коммутатор, вызвала. Сидела молча и пялилась в окно, пока раб распутывал волосы. Жаль, у
