Завуалированная жалоба на отсутствие наследника не ускользнула от внимания герцога, который тут же отвел глаза.
Ощутив, как напряглась рука Виолы, Джон позволил ей увлечь его прочь от герцогской четы.
— Что вы здесь делаете? — рассерженно прошипела она, когда они отошли.
— Причину моего появления нельзя объяснить шепотом в переполненном зале. Улыбайтесь, Виола, иначе не сумеете выглядеть бесстрастной. На нас все смотрят.
— Если чужие взгляды так вас раздражают, можете просто уйти, — предложила она. — Уверена, в Лондоне найдется много мест, где вы найдете желанные развлечения. Кроме того, приезд на бал к Кеттерингам, после того как вы отвергли приглашение, верх дурного тона.
Они прошли мимо хорошенькой рыжеволосой особы в светло-зеленом шелке, проводившей виконта умоляющим взглядом. Хотя Джон сделал вид, будто не заметил ее, Виола незамедлительно предположила худшее.
— Так вы здесь из-за Эммы Роулинс? — догадалась она. — Правда, злые языки только и говорят о том, что между вами все кончено, но, очевидно, ошибаются. Господи, как же вам нравится меня унижать!
От возмущения она задохнулась и умолкла.
— Только этим я и живу, — бросил он, раздраженный ее неприкрытым презрением. — Кроме того, обожаю отрывать крылья у бабочек. Хотя признаюсь, что мое любимое занятие — мучить беспомощных котят. Вот это действительно забавно!
Она рассерженно фыркнула и хотела отойти, но Джон успел сжать ее руку, стараясь сохранять самообладание. Не думать о лежавшем в кармане письме. Не позволить боли сломить его. Ссора с Виолой окончательно выведет его из себя.
— Не стоит затевать скандал, — предупредил он. — Лучше выслушайте меня. Завтра на рассвете я уезжаю на север, по делам, которые необходимо обсудить. Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз.
— С глазу на глаз? Ни за что на свете!
Она снова попыталась вырваться, но он крепче сжал пальцы.
Виола повернула голову и несколько мгновений изучала его, прежде чем неохотно кивнуть:
— Хорошо, но вам придется подождать. Я приглашена на следующий танец. Отпустите меня.
На этот раз он повиновался и, поклонившись, смотрел ей вслед. Неестественно распрямленные плечи лучше всяких слов говорили о ее ненависти к мужу. Джон вспомнил о письме, о том, что оно означает для них обоих. Оставалось надеяться, что ее отвращение не настолько глубоко, чтобы не допустить возможности примирения. Если же она окончательно и бесповоротно решила порвать с ним, его жизнь превратится в ад.
Почему он приехал?
Этот вопрос терзал Виолу в продолжение всего танца. Ей было не по себе, и она никак не могла обрести равновесие. Странно, что Джон вдруг ощутил потребность поговорить с ней. О чем им говорить сейчас? И почему именно сегодня ночью?
Танцуя, она оглядывала зал. Искала его глазами, не в силах поверить, что он действительно здесь.
Он утверждал, что его привели сюда важные новости. Но она, как всегда, ничего не сумела прочитать по его лицу. Сейчас он стоял в большой компании. Разговаривал, улыбался и выглядел вполне довольным жизнью, хотя Виола по горькому опыту знала: будь это на самом деле так, он не явился бы сюда. И его голос звучал напряженно и жестко, что противоречило беззаботному виду.
Наконец она отвела взгляд от мужа и постаралась сосредоточиться на танцевальных па. Давно пора прекратить бессмысленные попытки понять Джона или его поступки.
Отголоски прежней боли шевельнулись в сердце, и это удивило Виолу. Казалось, она давно справилась с этой болью… И сейчас Виола старалась вновь обрести ту ледяную сдержанность, которая защищала ее от его лжи, но ее неловкость росла с каждой секундой. Краем уха она слышала назойливое жужжание любопытных, гадавших о причине столь внезапной встречи супругов. Ощущала пристальные взгляды светских сплетниц, пожиравших глазами Виолу, ее мужа и Эмму Роулинс. Через двадцать минут, когда закончилась кадриль, Виола едва держала себя в руках.
Не успела она вернуться к брату Энтони и невестке Дафне, как перед ней снова вырос муж и взял за руку. Невзирая на потрясенные взгляды и приглушенный ропот, Виола и Джон покинули бальный зал вместе.
Джон привел жену в библиотеку и закрыл за собой дверь. К счастью, он не собирался держать ее в неведении. С порога он перешел к делу:
— Перси мертв. И его сын тоже.
Виола тихо ахнула.
— Но как? Что произошло?..
— Скарлатина. В Шропшире разразилась настоящая эпидемия. Я получил известие сегодня вечером.
Виола покачала головой, пытаясь осознать сказанное. Умер Персиваль Хэммонд, кузен и лучший друг мужа.
Она коснулась его руки:
— Я знаю, он был вам как брат.
Но Джон, словно обжегшись, стряхнул ее руку и отвернулся. Она смотрела ему в спину, удивляясь себе. Зачем она вообще выказывала ему сочувствие? Следовало бы знать, что Джон его не примет.
— Я должен ехать в Уайтчерч на похороны, — бросил он, не оборачиваясь.
— Разумеется. Вы… — она осеклась.
Не воображает ли он, что она вызовется сопровождать его?
— Вы приехали просить меня ехать с вами?
Джон резко обернулся.
— Господи, конечно, нет! — выпалил он с такой яростью, что Виола вздрогнула, хотя иного ответа не ожидала.
Посмотрев ей в глаза, он тяжело вздохнул.
— Я не то хотел сказать.
— Разве?
— Не то, черт возьми! Если хотите знать, я думал о вашей безопасности. Вы не болели скарлатиной и легко можете заразиться.
— Вот как? — Она смутилась. — Я думала…
— Я знаю, о чем вы подумали, — оборвал ее Джон, потирая лоб. Сейчас он выглядел ужасно уставшим. — Впрочем, не важно, не стоит ссориться. Я наверняка знал, что вы не поедете.
Виола почувствовала невольное облегчение, но понимала, что это еще не все. Если он хотел сообщить о смерти кузена, достаточно было перед отъездом в Шропшир написать ей записку, тем более что она едва знала Персиваля Хэммонда.
Она вопросительно смотрела на мужа, но тот молчал. Взгляд его был устремлен в пустоту.
— Именно по этой причине вы приехали сегодня? — не выдержала, наконец, Виола. — Лично сообщить мне печальное известие?
Он взглянул на нее.
— Его сын тоже умер. Это меняет все. Вы должны понять.
Виолу как будто ударили. Впервые сдержанность изменила ей. К горлу подкатила тошнота. Виола даже не смогла скрыть, как потрясена.
— Но почему это должно что-то менять? — осведомилась она и поморщилась, услышав собственный изменившийся голос. — У вас есть еще один кузен. Бертрам тоже Хэммонд, а значит, может унаследовать титул и поместья вместо Перси.
