— Ты его жена, — глухим голосом напомнил брат и, глядя на бокал с бренди в руке, тихо добавил: — Как бы мне ни хотелось, чтобы все было иначе.
Виола обернулась и с мольбой взглянула на жену брата. Сердце Дафны переполнилось жалостью к несчастной.
— Энтони, неужели ты ничего не можешь сделать? — не выдержала она. — В конце концов, ты герцог и обладаешь огромным влиянием.
— Дорогая, в этой ситуации мое влияние бесполезно. На стороне Хэммонда закон, и даже я не в силах защитить Виолу. — Энтони с бокалом в руке прошелся по комнате и сел рядом с сестрой. — Если я пойду против Хэммонда и помешаю увести тебя, он может обратиться в палату лордов и заставить их вынести постановление о насильственном возвращении тебя к мужу. Если пожелаешь, чтобы я продолжал бороться, так и будет. Но я проиграю.
Мысль о том, чтобы попросить брата пытаться, невзирая на исход соблазняла.
— Но тогда поднимется ужасный скандал, верно?
— Да, и осуждать будут тебя, Виола. Не его. После его появления на балу у Кеттерингов и новости о смерти Перси по Лондону поползли слухи.
— И что говорят люди?
Брат не ответил. Да в этом и не было нужды.
— Не сомневаюсь, все аплодируют Хэммонду, сумевшему укротить строптивую жену, — пробормотала она, едва сдерживая гнев.
Как же несправедлива жизнь!
Энтони не стал ни подтверждать, ни опровергать ее слов. Просто сунул ей в руку бокал с бренди:
— Вот. Выпей. Это поможет.
Виола, морщась, долго смотрела на огненную жидкость цвета глаз мужа, прежде чем поставить бокал на столик.
— Мне нужен не бренди, а развод.
— Ты знаешь, это невозможно.
— Знаю, знаю…
Виола подалась вперед и, опершись локтями о колени, судорожно сцепила руки.
— Что мне теперь делать? — прошептала она с таким ощущением, что взывает к Богу. — Что теперь делать?
Энтони негромко выругался.
— Спущусь в гостиную и еще раз попытаюсь его урезонить, — со вздохом пообещал он. — В прошлом Хэммонд охотно брал у меня деньги. Возможно, я сумею подкупить его и выпроводить.
Он вышел из библиотеки. Дафна тут же заняла его место на диванчике.
— О, Дафна, — пробормотала Виола, — как бы мне хотелось вернуться на девять лет назад и изменить прошлое. Какой глупой девчонкой я была!
Дафна, прекрасная слушательница и верный друг, ничего не ответила, только обняла золовку за плечи.
— Ты никогда не была глупой.
— Еще как была! Энтони тогда пытался предупредить меня, — продолжала Виола. — Твердил, что Хэммонд полностью разорен, что я слишком молода и что нужно подождать. Старался… в самых тактичных выражениях, конечно… рассказать о репутации Хэммонда, не пропускавшего ни одной юбки. Объяснял, что Хэммонд — копия своего отца, такой же негодяй и распутник. Но я была так влюблена, так твердо намеревалась выйти за него замуж, что не слушала доводов рассудка и так упорствовала, что Энтони сдался. Почему я не послушалась его?
Рука Дафны сжалась чуть крепче.
— Не надо, пожалуйста, не надо. Дорогая Виола, не упрекай себя за прошлое. Не терзай себя тем, чего нельзя изменить.
Виола повернулась и взглянула в фиолетово-синие глаза Дафны, глаза, пленившие Энтони всего три года назад. В том, что они поженились, была и ее доля участия, и Виола пришла в восторг, узнав, что брат и подруга влюблены. И все же иногда она невольно завидовала невестке. Как это чудесно — знать, что у тебя есть искренняя, глубокая любовь порядочного человека! Сама Виола всегда мечтала о таком. И когда-то думала, что ее мечты сбылись. Как же она ошибалась! Виола заставила себя улыбнуться.
— Тебе лучше спуститься вниз и сделать все, чтобы Энтони не убил Хэммонда, — посоветовала она, вставая. — Сама понимаешь, они не слишком друг другу симпатизируют.
Дафна чуть поколебалась, не желая оставлять ее одну, но все же кивнула:
— Мы не позволим насильно забрать тебя отсюда. Будем бороться за тебя всеми силами, если ты этого хочешь.
После ее ухода Виола подошла к окну. Стоял чудесный апрельский день, теплый и солнечный. Она увидела стоявший внизу экипаж Хэммонда и вдруг вспомнила другую весну, девять лет назад. Вспомнила, сколько раз стояла у этого самого окна в разгар сезона, глядя на Гросвенор-сквер, ожидая приезда Хэммонда, сгорая от нетерпения. Напуганная, исполненная надежд, безумно влюбленная.
Боже, до чего же мучительно думать о тех днях! О том, какое счастье охватывало ее при виде его экипажа. Она не могла дождаться, когда услышит голос Джона. В те времена он одним взглядом умел наполнить ее сердце сладкой болью.
«Ты любишь меня?»
«Конечно. Я тебя обожаю!»
До чего же она была невинна! Как свято верила ему! И сейчас старые раны открываются, стоит только вспомнить собственную уязвимость и слепую преданность, с которой она доверила ему сердце, душу и будущее.
Виола прижалась лбом к стеклу.
Что с ней творилось, когда она поняла, что его слова, объяснения в любви, благородные поступки — сплошная фальшь, что Энтони с самого начала был прав и на самом деле Джон любил только ее деньги. И хотел другую женщину. Недаром повернулся к жене спиной, даже не пытаясь понять ее чувства. Осознать, что наделал. Просто покинул ее и утешился в объятиях другой. Потом еще одной. И еще одной…
Тоска и досада Виолы внезапно сменились слепящей яростью, которая, как она до сих пор считала, была давным-давно преодолена.
Лжец!
Виола отошла от окна и постаралась выбросить из головы горькие воспоминания о человеке, предавшем ее. Она давно уже не та девчонка, больше не любит мужа, и уж конечно, теперь ее не одурачить. Должен быть выход из всего этого ужаса, и она намерена этот выход найти.
Глава 3
Джон, человек дружелюбный и уравновешенный, всегда держал себя в руках, но если его выводили из себя и открыто провоцировали, результаты могли оказаться плачевными. Обычно он с легкостью сохранял хорошее настроение, зная по опыту, что остроумным замечанием можно разрядить обстановку скандала. Правда, в редчайших случаях это не помогало и сохранение мира требовало гигантских усилий. Как правило, это случалось при общении с членами семейства Тремор.
— Весьма тронут вашей заботой о моих финансах, дорогой герцог, — бодро объявил он, — и благодарен за ваше предложение ссудить меня деньгами, но, поверьте, в этом нет необходимости. Я крепко стою на ногах.
Произнося все это, он с тайным злорадством наблюдал, как играют желваки на скулах Тремора, предложившего зятю взятку, если тот уберется восвояси. До чего же приятно вывести из себя высокомерного сноба!
