Так неспешно, среди лугов и полей, текла наша жизнь. Я начал скучать, и подумывал, чем бы я мог заниматься. Но судьба опять решила за меня. Отец моей жены, старый «Император», занемог и не смог выполнять обязанности мэра. Мы перевезли его к нам. Но так как к нашей семье в городе было особенное отношение, то на месте прежнего градоначальника жители хотели видеть только меня. Томимый бездействием, я с радостью принял предложение стать городским главой. Я чувствовал, что предо мной открываются новый горизонты, и воспрянул духом. Бывший мэр, отец моей жены, благословил меня на вступление в должность, и после соблюдения некоторых формальностей, я приступил к своим обязанностям.
4. Император
Царственным жестомРуку кладётНа подлокотник кресла.Спорить сейчас и возражатьБыло бы неуместно.Власть и почётКамнем лежит,Давит на плечи.Планы на век —Так для негоДвигаться легче.Всё изменить и поломатьВидимо, стоит.Ждать и пенятьНа злую судьбуЕго не устроит.
Я изо всех сил старался быть хорошим градоначальником, и потому всячески заботился о благоустройстве города и благополучии его жителей. Из-за большого количества дел мне часто приходилось ночевать в городе, оставляя жену одну. Мной овладело множество идей по наведению порядка и переустройству. В последнее время прежний мэр немного запустил дела, в связи с болезнью, и новые проекты лежали нетронутыми. Теперь я спешил их рассмотреть. Я отобрал наиболее перспективные и приступил к реализации. Я развернул бурную деятельность. Каждый день ко мне на приём приходили люди, все они что-то хотели от меня, прося подписать то или иное соглашение, тот или иной контракт. Для реализации проектов я нуждался в деньгах, поэтому те, кто искал выгоду для себя, должны были внести свой вклад в городскую казну в качестве благотворительного взноса, либо взять на себя какую-либо часть городского проекта. Некоторые были не очень довольны, но я считал это справедливым. Если ты рассчитываешь получить выгоду от вложения своих денег, то отдай обществу долг. Игра в одни ворота представлялась мне нечестной и ведущей в тупик. Я значительно повысил жалованье полицейским, чтобы они более ревностно следили за порядком. Благодаря такому управлению, город процветал, и голоса нескольких недовольных толстосумов тонули в радостном гуле горожан. Я ощущал себя вполне счастливым. Мои планы успешно претворялись в жизнь, неся городу процветание. Я почувствовал вкус власти. Это чувство было для меня новым, но весьма приятным. От меня зависели судьбы, я решал что и как делать, на мне лежала ответственность, и я гордился собой. Правда, теперь я редко бывал дома и почти не видел жену и детей, но за делами я забывал о них. Жена не упрекала меня, но иногда её взгляд выражал осуждение, когда я, уставший, отмахивался от сына, который просился ко мне на руки. Моя голова была забита планами, а день был расписан на неделю вперёд. В этот момент мне показалось, что прозвище МАГ больше не соответствует моей натуре, и теперь я достоин другого. В своей книжке я записал: «Я называю себя ИМПЕРАТОР, муж ИМПЕРАТРИЦЫ. Тем более, что так жители называли предыдущего мэра, отца моей жены. Я тот человек, что смог спланировать и претворить в жизнь все планы, я тот, кто добился справедливого распределения доходов, тот, кто смог улучшить жизнь других и навести порядок. Я достоин похвал и чести. У меня есть власть, но я разумно пользуюсь ей, и именно благодаря мне процветает город. Я есть и сам прогресс, и его движущая сила».
Единственным отрицательным моментом в моей деятельности было то, что пришлось урезать расходы на благотворительность, в том числе и на содержание приютов. Некоторые пришлось закрыть, так как денег в казне на их дальнейшее финансирование не было. Это воздвигло между мной и женой стену непонимания. Она пыталась доказать мне важность этого, но я не видел в большом количестве бесплатных приютов никакой пользы. Более того, это представлялось мне даже вредным, потому что снимало с людей ответственность за свою беспечность, которую они легко перекладывали на плечи города. Мне казалось несправедливым, что добросовестные горожане должны нести груз ответственности за чьи-то грехи. Я прямо сказал ей об этом, но она не поняла меня. Ещё один клин между нами вбила дорога, соединяющая наш город с соседним. Она шла через лес, и для того, чтобы её построить, нужно было вырубить часть деревьев. Дорога экономила много времени горожанам, делая путь в соседний городок не таким утомительным. Но вырубка леса вызвала у моей жены бурные протесты. К слову сказать, не только у неё. Но я не хотел даже слышать о том, что на пути прогресса стоит кучка деревьев. Мне казалось это глупым. И, тем не менее, свою роковую роль моя деятельность сыграла: жена ушла от меня. Никакие уговоры не могли остановить её. Она отвечала, что я забочусь только о своём имидже, а не о ней. И всё-таки я был потрясён, и задумался: может, что-то не так в моей жизни? Я бродил по опустевшему дому, не зная, куда себя деть.
5. Иерофант
Хотел я знать,Зачем живу,И что мне в этом мире нужно?Я в Боге истину ищу,Я верю, он ответ мне скажет,Я каждый день о том молю…Я – есмь, я – знаю,Мне не страшенТот вечный холод,Что потомМеня проглотитИ навекиЯ стану тем,Чем был всегда —Частицей истины,Любовью…И вновь откроются Врата…Я верю…И боюсь поверить…Я знаю…И боюсь узнать…Святую тайну МирозданьяОткрыть боюсь…Но всё же будуЕё пытаться открывать…
В один из дождливых осенних вечеров в мою дверь постучали. Был воскресный день, и у слуг был выходной, поэтому мне пришлось открыть дверь самому. На пороге стоял бродячий монах. Я был несказанно удивлён, что он постучал именно ко мне, так как бродячие монахи редкие гости в богатых домах. Но дождь лил, как из ведра, а монах выглядел промокшим и продрогшим насквозь, поэтому я впустил его, выбросив из головы страхи и предрассудки. Всё-таки я ещё не настолько очерствел, и сострадание было мне присуще. Монах поблагодарил и вошёл. Вода ручьями стекала с него, и я предложил ему пройти и переодеться в сухое, пока его платье высохнет. Он кивнул и поблагодарил. Я сам принёс ему вещи и полотенце, он вытерся и надел их. Потом я пригласил его поужинать со мной и выпить по бокалу вина. Мы сели в гостиной, я принёс из погреба бутылку дорогого сладкого вина, чтобы разогреть кровь. Мы приступили к трапезе, и, сам не зная как, очевидно, подогретый вином и унылой погодой, я рассказал ему историю своей жизни. Он слушал, не перебивая. Наконец, я закончил, и спросил, что он может сказать по этому поводу? Он ответил, что смотря что я хочу от него услышать. Я спросил, что он думает по поводу разрыва с семьёй? Возможно, я в чём-то был не прав? И что мне делать теперь? Я чувствую, что почва ускользает у меня из-под ног, и тяжкие сомнения гложут мне душу. Он помолчал, очевидно обдумывая ответ, а потом произнёс: «Мне трудно дать тебе совет, если ты сам не знаешь, что ты хочешь. В самой глубине твоего естества есть ответы на все твои вопросы, нужно только суметь их извлечь. Если ты постараешься, то у тебя это получится. Никто лучше самого человека не может знать, что ему нужно и как ему поступить. Что же до твоей жены, то вероятно, были причины, раз ты отпустил её? Тигру и трепетной лани трудно ужиться друг с другом, тигру нужна тигрица. Что же до твоей деятельности, то и тут ты должен решить сам. Ты сделал много дел, и люди тебе благодарны, но всё когда-то кончается, и что ты будешь делать потом, когда закончатся все твои проекты? Город не резиновый. Куда ты двинешься дальше? Смотри в себя и ищи ответы. Они должны быть простыми и понятными и вызывать у тебя чувство удовлетворения. Больше мне нечего сказать тебе, прости. К тому же я устал, и хотел бы отдохнуть, мой путь тоже не лёгок». Я устыдился своего эгоизма и проводил монаха в спальню для гостей. Он ещё раз поблагодарил меня за гостеприимство и лёг на кровать. Я ушёл к себе и долго ещё ворочался в постели.
Конец ознакомительного фрагмента.
