На пути ей попался официант в белой униформе с подносом, полным напитков, который он мастерски удерживал пальцами одной руки.
– Эй! – окликнула она его в спину.
Конечно, это был не самый вежливый способ привлечения внимания, но он сработал. Официант остановился и повернулся к ней, и Карин поспешно схватила бокал с подноса. На этот раз он был коротким и широким, наполовину заполненным янтарной жидкостью, в которой плавали ломтики фруктов. Карин поднесла бокал к носу, понюхала и фыркнула, но глоток все-таки сделала.
– Фу, – сказала она и сделала еще два больших глотка.
Мимо нее в танце проплыла Аманда.
– Осторожнее, – пропела она негромко, – или опьянеешь.
– Спасибо за сестринскую заботу, – поблагодарила она вдогонку.
Аманда права: если не быть осторожной, можно и опьянеть. Из трех сестер Брустер только Сэм пила ликер не пьянея, но она была сейчас то ли в Ирландии, то ли во Франции, то ли в Англии.
Да, ей действительно надо быть осторожнее. В конце концов, это светское мероприятие, семейное торжество, и ей совсем не хочется испортить праздник Тайлеру Кинсайду и его жене Кэтлин, ее сестре. Ну, не совсем сестре… Кэти была ее сводной сестрой. Впрочем, Тайлер тоже оказался ее сводным братом, но это отдельная история.
Карин допила остатки янтарной жидкости из своего бокала и со стуком поставила его на стол.
Геонс… геоло…генеалогическое дерево Бэронов, Брустеров, Кинсайдов, а теперь еще и аль Рашидов было необычайно ветвистым. Карин икнула, хихикнула и двинулась в сторону библиотеки, чувствуя, что ее ноги стали словно поролоновыми.
– Следи за собой, детка, – пробормотала Карин себе под нос. Если она уже с трудом выговаривает слова, пора перестать пить.
Впрочем, пошли все к черту! Она хочет выпить, и она уже взрослая девочка. Значит, она будет пить, сколько хочет.
Карин снова икнула. Громко. Захихикала, прикрыла рот ладошкой и сказала: «Пардон», ни к кому конкретно не обращаясь.
Послышался смех. Вряд ли смеются именно над ней, ведь на вечеринках принято смеяться. А иначе зачем ходить на вечеринки?
Все, что ей нужно сейчас, это свежий воздух. Прохладный ветерок остудит ее пылающие щеки. Карин направилась к двери, ведущей наружу.
Фрэнк не раз говорил, что не хочет жениться. А Карин говорила, что понимает его и поддерживает. Зачем двум людям жениться и давать обеты, которые они не намерены сдерживать? Карин раздвинула двери и вышла прямо к искусственному водопаду, вдыхая мягкий ночной воздух. Что касается секса, то разве может брак улучшить то, что с самого начала не было таким уж потрясающим. Просто секс, ничего особенного, даже странно, что люди слагают о нем небылицы.
Впрочем, спустя несколько месяцев Карин стала подумывать о том, что брак, наверное, не такая уж и плохая вещь. Когда кто-то ждет тебя дома после долгого дня в офисе на Уолл-Стрит и есть, с кем обсудить воскресную газету за завтраком.
Они встретились с Фрэнком на одном из благотворительных мероприятий, и он выгодно отличался от присутствующих мужчин, половина которых «подкатывались» к ней тем вечером, используя самые банальные приемы – от «Извините, мы раньше не встречались?» до «Я должен сказать вам, что вы самая красивая женщина в этом зале».
Фрэнк же подошел прямо к ней, пожал руку и протянул визитную карточку, а затем сказал, что слышал о ней самые лестные отзывы от одного из своих клиентов.
– Он сказал, что вы один из лучших в Нью-Йорке консультантов по инвестициям.
Карин улыбнулась.
– Не «один из», – заметила она, – а лучший. Так начался их роман. Они часто встречались, но каждый продолжал жить своей жизнью, что устраивало обоих. Раздельное проживание, никакой зависимости друг от друга – они обсуждали все проблемы честно и прагматично. Никакого обмена ключами, никаких зубных щеток в ванных комнатах друг друга.
Интересно, оставлял ли он зубную щетку в ванной комнате Ирис?
– Дьявол, – пробормотала Карин и стукнула сжатыми кулачками по перилам из тикового дерева.
Ей снова захотелось пить. Наверняка снаружи тоже есть бар, ведь Джонас что-то говорил о барбекю у водопада. Карин принюхалась и, уловив запах дыма, направилась в нужном направлении. Ей предстояло спуститься по лестнице, прямой и широкой. У нее никогда не возникало проблем с преодолением нескольких ступеней, но этим вечером ей пришлось буквально повиснуть на перилах, поскольку ноги не хотели ее слушаться.
– Бокал белого совиньона, пожалуйста, – сказала она бармену, добравшись до бара.
Язык, похоже, тоже взбунтовался, То, что она произнесла, походило скорее на «Бо-ал бе-го со-нь-на». Карин захихикала, но, поймав насмешливый взгляд бармена, выпрямилась, вскинула подбородок и подняла брови.
– Я жду.
Наконец, он налил ей вина и пододвинул бокал. По какой-то причине ее рука оказалась нетвердой, и немного золотистой жидкости выплеснулось на стойку бара. Карин нахмурилась, слизнула несколько капель с руки, одним глотком выпила оставшееся вино и отодвинула пустой бокал в сторону.
– Еще, – скомандовала она бармену. Молодой человек отрицательно покачал головой.
– Извините, мэм.
– Тогда красного, если нет белого. – Карин улыбнулась, но бармен не улыбнулся в ответ.
– Прошу прощения, мэм, мне кажется, вам уже достаточно.
Глаза Карин сузились, она резко подалась вперед, едва удержавшись на ногах.
– Что значит, достаточно? Это бар, правильно? И вы здесь бармен, правильно? Вы здесь для того, чтобы наливать людям алкогольные напитки, а не следить, насколько они пьяны или трезвы.
– Позвольте все-таки предложить вам кофе. Бармен говорил вежливо и очень тихо, но при этих его словах все разговоры вокруг смолкли. Карин вспыхнула.
– Вы хотите сказать, что я пьяна?
– Нет, мэм, но…
– Тогда налейте мне выпить!
– Мэм. – Бармен нагнулся к ней. – Давайте лучше кофе?
– Вы знаете, кто я!? – услышала Карин свои слова. Она мысленно поморщилась, но ее язык, казалось, зажил отдельной жизнью. – Вы знаете…
– Он знает. И если вы сейчас же не закроете свой милый ротик, об этом узнают все остальные.
Голос звучал прямо за ее спиной. Он был мужской, низкий, с едва уловимым акцентом. Бразильский соблазнитель, решила Карин и обернулась.
– Если вы думаете, что это ваш шанс… – сказала она, вернее начала говорить, но не закончила предложение.
Это был совсем другой мужчина. Раньше она его не видела. Пьяная или трезвая, такого мужчину она бы не забыла.
Он был высоким и широкоплечим, намного крупнее того парня, который пытался с ней познакомиться. У него были волосы цвета воронова крыла, глаза цвета штормовых облаков, а лицо было красиво не приторной, а настоящей мужской красотой, с тяжелой челюстью и ртом, который, казалось, мог быть и чувственным, и жестоким.
