Он был высоким и широкоплечим, намного крупнее того парня, который пытался с ней познакомиться. У него были волосы цвета воронова крыла, глаза цвета штормовых облаков, а лицо было красиво не приторной, а настоящей мужской красотой, с тяжелой челюстью и ртом, который, казалось, мог быть и чувственным, и жестоким.
У Карин перехватило дыхание. Трезвая, она никогда не призналась бы себе, но подвыпившая с легкостью признала, что это был герой ее женских грез. Воплощение мужественности…
Но то, что она делает или говорит, не должно его касаться.
– Прошу прощения, – сказала Карин, умудрившись выпрямиться. Впрочем, это было ошибкой. Затраченные усилия и глубокий вдох заставили ее почувствовать, что голова как будто перестала принадлежать остальному телу.
– Я сказал…
– Я слышала, что вы сказали. – Она ткнула пальцем в его грудь. Твердую грудь под мягкой тканью белоснежной рубашки. – А теперь позвольте мне сказать вам кое-что, мистер. Я не нуждаюсь в ответах… приветах… советах. И мне не требуется ваш позор… дозор… надзор. Понятно?
Он посмотрел на нее таким взглядом, что в нормальном состоянии ей наверняка захотелось бы провалиться сквозь землю, но только не в нынешнем.
– Вы пьяны, мисс.
– Я не замужем. Ни за что и никогда!
Он крепко взял ее под локоть. Карин пристально посмотрела ему в глаза, пару раз дернула рукой, но он лишь усилил хватку.
Она сказала себе, что он прав, и ей следует потихоньку уйти отсюда, но, черт побери, сегодня она не намерена подчиняться ничьим приказам, особенно приказам мужчины.
– Отпустите меня и дайте мне пройти.
– Послушайте…
– Дайте. Пройти. – И когда он не подчинился, Карин сильно наступила ему на ногу.
Ему было больно, просто не могло не быть. Она была обута в черные лакированные туфли на трехдюймовых шпильках. На курсах самообороны, которые она однажды посещала, инструктор учил вкладывать в этот прием всю силу и весь свой вес.
Незнакомец не дрогнул и не отступил. Вместо этого он подхватил Карин на руки и под смех и редкие аплодисменты зрителей понес ее в глубь сада, подальше от ярко освещенного дома.
– Ты – ублюдок! – пронзительно закричала Карин, молотя кулаками по его широким плечам. – Что ты о себе возомнил?
– Я Рафаэль Эдуардо Альварес, – холодно ответил он.
– Рэйф? – Глаза Карин широко распахнулись. Она слепо смотрела прямо на яркую лампу над головой. – Рэйф, где ты?
– Мы теряем ее, – услышала она встревоженный голос, а дальше была тишина.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Рио-де-Оро, Бразилия
Суббота, 4 мая
Рафаэль Эдуардо Альварес резко сел на кровати. Сердце его гулко колотилось, тело было покрыто потом. Ему приснился сон, только о чем? Ответа не требовалось. Ему снова снилась женщина, с которой он встречался лишь однажды.
Рэйф отбросил одеяло.
Почему? Она и та сумасшедшая ночь давно стали для него лишь воспоминанием девятимесячной давности.
Но сон был слишком реальным и не таким, как обычно. В сегодняшнем сне ей было больно. Может быть, она попала в аварию? И она звала его…
Впрочем, все это неважно. Эта женщина ничего не значит для него. Кроме того, он не верит в сны. Рэйф встал с постели и подошел к окну. Рассвет еще только занимался; бескрайняя саванна простиралась под бледно-розовым небом до чернеющих вдалеке невысоких холмов.
Рэйф не жалел о раннем пробуждении. Сегодня ему предстояло лететь в Сан-Паулу на деловую встречу, а затем обедать с Клаудией. Он велел своему пилоту подготовить самолет к восьми, и теперь у него в запасе была пара часов, чтобы поработать.
Приняв душ, побрившись и одевшись, Рэйф спустился вниз, поздоровался со своей экономкой, принял из ее рук большую кружку черного кофе и направился к себе в кабинет.
Двадцать минут спустя он признал свое поражение и выключил компьютер. Он не мог сосредоточиться, потому что проклятый сон не шел из головы. Сможет ли он, наконец, когда-нибудь забыть об этой женщине?
Может быть, стоит ускорить вылет? Рэйф снял телефонную трубку. Но, услышав на другом конце провода голос своего пилота, неожиданно отменил полет вообще.
После этого он позвонил в Сан-Паулу, оставил сообщения с извинениями на автоответчиках человека, с которым намеревался встретиться, и Клаудии. Она всегда просыпалась очень поздно, он не забыл об этом. Вряд ли она изменила своим привычкам, даже спустя пять лет после разрыва их помолвки.
Рэйф понимал, что ведет себя непривычно. Дело не столько в отмененном обеде с Клаудией – она будет недовольна, но это его мало беспокоило, сколько в отмене деловой встречи, что было из ряда вон выходящим. Он не построил бы свою империю, включающую банки, бизнес по разведению и продаже крупного рогатого скота и лошадей, если бы действовал поспешно и необдуманно. Но как можно сконцентрироваться на работе, когда мысли его далеки от Бразилии и заняты проклятым сном, который не имеет никакого смысла?
Даже если Карин в беде, он – последний человек на свете, которого она хотела бы видеть рядом.
Рэйф переоделся в черную футболку, поношенные джинсы и стоптанные ботинки, которые носил с тех пор, как впервые приехал в Рио-де-Оро десять лет назад. Может быть, верховая прогулка прочистит его мозги? Спустившись в конюшню, он взмахом руки поприветствовал работников, вывел из стойла своего жеребца и оседлал его.
Он выбросил мисс Брустер из головы много месяцев назад, и тому была причина. Она ясно дала понять, что случившееся между ними ничего для нее не значит. Один час головокружительного секса – это все, что она хотела от него… один час, когда он заменил в ее постели другого мужчину.
Он тоже не хотел от нее чего-то большего. Жена его близкого друга выразила желание, чтобы он познакомился с ее сестрой.
– Оставайся, Рэйф, пожалуйста! – Аманда аль Рашид крепко держала под руку своего мужа. – Посмотришь, будет весело. Моя сестра Карин прилетит из Нью-Йорка. Я говорила об этом?
Тревожные звоночки зазвенели в голове Рэйфа.
– Нет, не говорила, – все так же вежливо ответил он.
– Да? Так вот Карин обещала прилететь, и я уверена, вы понравитесь друг другу.
– Не сомневаюсь. – Голос Рэйфа достиг пика любезности.
Это была ложь. Все это он уже проходил – матери, тети, жены его деловых партнеров и просто знакомых. Иногда ему казалось, что каждая женщина на планете имеет дочь, сестру или племянницу, с которой он непременно должен познакомиться и которая ему обязательно понравится.
Впрочем, все это вполне объяснимо. Ему тридцать четыре, он холост, богат и, если верить тому, что женщины говорили ему в постели, привлекательный внешне и великолепный любовник. Единственно, чего у него не было, это жены. Но зачем она ему?
