Читаем без скачивания Дао настоящего менеджера - Александр Михайлов

Хотя чего это я? Мой старший компаньон по бизнесу и по возрасту Николай Алексеевич Красников, мужчина на редкость малого роста и на удивление громкого голоса никак не мог разговаривать с Жуликом. Он и по-английски то, знает не больше десятка слов. Когда мы были с ним на Мальдивах, знаете, как он пытался отыскать двадцать второй номер в отеле? Он спрашивал на ресепшене «намбер ту-ту», а мне приходилось делать вид, что мы незнакомы.

Так это что же получается, Жулик, просто услышал, как я с Алексеевичем по телефону разговаривал? В общем, это не удивительно, Красников в возбуждённом душевном состоянии может заглушить своими воплями даже шум от взлетающего реактивного лайнера. Его, пожалуй, и глухой расслышит, когда он чем-то недоволен. Но зачем вот так вот ронять мой авторитет в глазах иностранных сотрудников?

— Он не орёт, у него такой, гм, стиль разговора, — сухо поправил я китайца. — Так вот он вчера звонил и сказал, что если мы завалим нашу с тобой завтрашнюю поездку в Гонконг, то тогда…, - я печально вздохнул, — тогда, да, ты мой френд его здесь и без телефона услышишь. Так что никаких развлекательных заведений сегодня! Готовимся к отлёту!

— О' кей, никаких заведений, — с готовностью и очень поспешно согласился Жу, — поедем тогда в офис, закончим там дела?

— Поедем, — кивнул я, — только вот сначала туфли мне новые купим. Я здесь на втором этаже обувной магазин видел.

— А что передать её высочеству? — вспомнил Жу, почтительно поднимая с пола погибшие туфли (вот что мне нравится в китайцах, так это чувство субординации).

Я на секунду задумался:

— Скажи, что я улетаю с мыслями только о ней. Но в Россию, ей пока ехать не над…. Нет, этого лучше не говори. Это лишнее.

Жулик послушно закивал и полез за своим телефоном, а я отправился в ванную смывать с себя следы разгульной жизни и готовиться к поездке в Гонконг.

Но вы, может быть, заинтересуетесь за каким чёртом мы прёмся в мировую финансовую столицу с левосторонним движением и двухэтажными трамваями?

А дело всё в том, что мы бизнесмены нового поколения двухтысячных. Мы не купи-продай. Мы занимаемся производством в России. Мы инвестируем и строим завод.

А начиналось всё в далёкие уже девяностые.

Фирма была небольшая и провинциальная, её сотрудники тоже не блистали талантами. Единственным, кто твёрдо верил в будущее процветание, был хозяин, директор Степа Маслов, лысый блондин с лицом гопника, но с тонкой душевной организацией и с неоконченным высшим образованием (Степа вылетел из института на первой же сессии). Но на тот момент ему повезло, и пока некоторые из его будущих подчинённых всё ещё грызли гранит технических наук, несмотря на начинающиеся непонятные рыночные времена, Степа уже сидел на местной барахолке, торгуя дефицитными радиодеталями. Бизнес был простой до омерзения, Степа раз в месяц закупал популярные комплектующие на Большой Барахолке в Москве где-то в Тушине и потихоньку до следующей поездки распродавал их уже у себя в родном своём сибирском городе, в многофункциональном торговом центре (на вещевом рынке), где у таких как он давно был свой уголок. Основными врагами его предпринимательской деятельности были сибирские морозы, из-за которых Степа чуть не стал алкоголиком и естественные рыночные регуляторы — местные бандиты.

Чтобы как-то выжить в этих суровых природных условиях торговцы объединялись в некое подобие профсоюза, будили замёрзших и засыпанных снегом товарищей, «грузили» ошалевших гангстеров сложными техническими терминами, пока, наконец, те привыкшие к простому и понятному турецкому ширпотребу не махнули на них рукой и не стали ограничиваться небольшой постоянной данью. Это ведь было гораздо проще, чем разбираться, почему все эти микросхемы, транзисторы и прочий, как они выражались «порожняк» одинакового вроде бы размера, количества ножек и цвета совершенно неожиданно различается по цене. Да ещё в сотни раз. И только одна кавказская диаспора в лице ушлых армян проапргрейдилась до понимания, что местами этот «порожняк» вовсе и не порожняк, а довольно ценное нечто, содержащее золото и серебро, особенно если оно несло на себе маленький ромбик, сакральный знак отечественного военного производства. И очень долго среди торговцев радиодеталями слышался один и тот же вопрос от алчных сынов Кавказа, — «Жольтый есть? Есть жольтый? Продай жольтый!».

В те времена Степа и познакомился со своим будущим партнёром по бизнесу Антоном Буйновым прозванному местными торговцами, как Заяц Ушастый, Ушастый или просто Шапка. Своим прозвищем тот был обязан головному убору, меховой шапке фантастических размеров, которую Антон носил, не снимая, с первого снега и до весенней капели, то есть, говоря приблизительно, девять месяцев в году. Степа справедливо заподозрил, что человек столь тщательно берегущий свою голову и, следовательно, мозг, должен обладать хоть каким-то умом. К тому же самому Степе уже стало надоедать регулярно мёрзнуть на морозе. Ему хотелось более успокаивающей, офисной обстановки. Тем более, что его физиономия постепенно задубевавшая на холоде, начала приобретать нездоровый сине-красный цвет, что вкупе со Степиным валенкообразным носом и быстро лысеющей головой грозило полностью лишить его последней привлекательности в глазах женской части населения его родного города.

Но все же он долго присматривался к Ушастому, пока в один прекрасный искрящийся зимний день, после очередной порции согревающей воды, тот не признался Степе в любви к числам (он именно так и выразился) и о неоконченных им бухгалтерских курсах. Это решило дело, и Степа в ответ доверил ему свою мечту. Ещё несколько таких бесед понадобилось для утверждения окончательного бизнес-плана и рождения названия для будущей фирмы. Когда дым дискуссий рассеялся, на белом свете появились генеральный директор Степа Маслов, главный бухгалтер Антон Буйнов, а в государственном реестре Российской Федерации было зарегистрировано общество с ограниченной ответственностью с уродливым названием «Планар». Впоследствии злопыхатели утверждали, что название на самом деле происходит от имени червя-планарии, мелкого убогого многоклеточного, собирающего объедки на дне мелких прудов и речушек за своими более удачливыми конкурентами. Но Степа с негодованием отметал это предположение и упирал на то, что на свете существуют планарные, то есть, как он пояснял, плоские микросхемы, от чего, мол, и произошло благородное название его компании. Правда, объяснить какая между ними существует связь, он все равно не мог.

Свежеиспечённые компаньоны с энтузиазмом принялись за дело. На деньги Антона для генерального директора (водительские права были только у Степы) был приобретён полуразвалившийся мерседес оптимистичного зелёного цвета, сразу получивший название «крокодил», а также были сняты две комнаты на втором этаже в здании хиреющего научно-исследовательского института, разделённые промежутком в пятьдесят метров. В одной комнате помещался офис, где сидели генеральный директор и главный бухгалтер, в другой предполагался склад, поскольку Степа убедил товарища, что непосредственно ставить прилавок и сумки с радиодеталями в офисе, как-то не комильфо. Местный завхоз Иваныч за какие-то копейки притащил старую мебель для обстановки офиса, а неведомым образом возникшая снова «крыша» в лице тех же бандитов организовала поставку краденой оргтехники, за такие же смешные деньги.

И вот в этой «фирме» неожиданно оказался я. Пути Господни неисповедимы. Как и зарплата в сто пятьдесят долларов в месяц. И заметьте, я ещё считал, что мне повезло. Но зато теперь…

— Сто пятьдесят тысяч долларов! Это со скидкой и красавица ваша, — менеджер автосалона «Мазерати» с любовью и нежностью посмотрел на стоявшую перед нами приземистую ярко-оранжевую торпеду на колёсах. В чуть затенённых боковых стёклах красавицы причудливо отражались одна славянская и две косорылые физиономии. Затем славянская задумчиво почесала нос, посмотрела на наручные часы и озабоченно сказала на русском языке:

— Такие деньжищи за праворульку!

Действительно, это же целая тысяча моих зарплат в девяносто седьмом году. И что мы за них получим? Оранжевый праворульный банан с клиренсом семь сантиметров? Не любитель я таких автомобилей, хотя Степа Маслов, будь он здесь, уже упал бы перед ней на колени. Но звёздочка Степы закатилась ещё три года назад, когда его выкинули с местного рынка столичные конкуренты. Сидит он сейчас бедолага в своей Сибири наёмным директором маленького магазинчика и вспоминает, наверное, былые времена. А я в это время здесь в центре Гонконга, со своим верным Жуликом прицениваюсь к изделиям итальянского автопрома.

Дело в том что завтра прилетает мой партнёр по бизнесу, тот самый громкоголосый Красников, а я к этому времени должен сделать кое-какие приготовления. Ну и само собой, встретить в аэропорту этого грозного полурослика. Он же, бедолага, один заблудится. Так-то, я ему сколько раз говорил до отъезда, возьми, мол, с собой нашу Таньку Калиничеву из отдела закупок. Она и английский знает и симпатичная — переспишь с ней заодно. Но этот грозный герой настолько боится своей собственной жены, что вместо Таньки решил вытащить в Гонконг меня с Жуликом из Пекина, где мы вовсю пахали на благо родной фирмы. Зато теперь на душе у его супруги будет спокойно. Но с Калиничевой-то и я сам мог переспать в этом прекрасном мегаполисе, просто созданном для шоппинга и любви! Меня-то зачем обламывать? Вот возьму и подсуну за это Алексеичу, какого-нибудь здешнего трансвестита, будет тогда знать!